…
Фёдор спешился и потянулся, разминая плечи. Гнетущий воздух полнился трупным ядом, и нечем было дышать. Никак не мог Басманов свыкнуться с сим гнусным удушьем от зловонья.
Малюта ехал верхом, мельком поглядывая на юношу.
Опричники не обмолвились ни словом, уж наверняка ведая, что доброй беседы не выйдет, а уж зла и без того премного вокруг творилось.
Басманов сперва и не приметил, что кучка рваного омерзительного тряпья, комками валявшегося подле крыльца собора – то живые люди.
Толпа с такого расстояния и впрямь была неразличима.
Бледные грязные руки простирались, неведомо, к кому. Просить милостыню было попросту не у кого на омертвевшей площади. Оборванцы жались друг к другу, и, верно, уж были готовы к любому исходу, а по сему, уж не пугались опричников.
Малюта направил свою лошадь дале. Григорий и Фёдор обменялись короткими кивкам, и решили разминуться.
Неведомо, кому то было большею отрадою.
И всё же, одна из худых рук укрылась под грязный подол, натянула капюшон сильнее.
Фёдор приметил это, и что-то дрогнуло глубоко в душе. Опричник украдкой глянул на лук, пристёгнутый к седлу.
Меж тем нищий поднялся с холодной земли, и уродливо горбясь, поковылял прочь. Басманов метнулся к Данке, сорвал лук с седла. Ловко вдев стрелу, Басманов громко свистнул."
"- Стоять, мразь! – едва выкрикнул Басманов, тотчас же спустил тетиву, видя, как «горбун» ловко расправился и бросился наутёк.
Стрела со свистом пришлась в бок, и пришлась славно, где-то в рёбра, да беглец лишь отломил древко, да бросился бежать дальше, прочь с площади.
Выругавшись, Фёдор сиганул на Данку и бросился в погоню, но очень скоро пожалел об том – дороги были завалены и размылись грязным снегом в перемешку с сажей.
Востроногая его любимица никак не могла проявить своей удали, тем паче, что ушлый нищий метнулся по подворотням.
Фёдор спрыгнул наземь и метнулся следом. Беглец пару раз едва не оступился, и пущай он остался на ногах, Басманов приметил, что рана всё же даёт о себе знать.
Переметнувшись чрез очередную преграду, беглец неволею скинул капюшон, и ещё до его шустрой оглядки Фёдор признал его.
То был Борис, старый знакомец, что б ему. Басманов бежал пуще прежнего, до жути боясь упустить его, али ещё хуже – ежели чёртов Малюта настигнет его раньше.
Стремительная погоня неслась прочь из города, в сторону неприметной набережной. Фёдор ужаснулся мысли, что уж водою ему не догнаться.
