Это хорошо, что Татьяна Ильинична так прониклась, а то…
— Венька, к черту лирические отступления. В чем трагедия?
— Понимаешь, эта лярва была со мной весьма холодна, только сказала, что ее бабка попала в больницу с гипертонией, а она сама должна на четыре дня уехать. И поскольку я вроде как заявил о своих отцовских правах, то для начала пусть мальчик побудет у меня. Она сунула мне в руки сумку с его барахлишком и буквально растворилась в воздухе.
— Как?
— А вот так! Подкинула ребенка и смылась! И что мне теперь делать?
— Она что, чокнутая?
— Откуда я знаю? Я вообще не помнил столько лет о ее существовании.
Но ты скажи, разве нормальная мать может так поступить?
— Нет! Нормальная не может!"
"— Ну вот видишь! А что мне-то с ним делать? Я даже не знаю, как подойти к малышу. Разве что козу показать могу. А тут четыре дня! И потом, мы же завтра уезжаем из Тель-Авива! Ну допустим, я возьму его с собой, но через четыре дня мы будем далеко. А вдруг она решит, что я украл ребенка? Или не решит, а просто заявит в полицию?
— Ну это ерунда, мы все подтвердим.
Нас вон сколько… Но я другого не понимаю. Ведь у этой твоей Сони…
— Возьми ее себе!
— Всю жизнь мечтала! Но у нее же есть, кажется, мама и папа. К тому же вряд ли бабку будут с гипертонией очень долго держать в больнице… Знаешь, надо немедленно звонить Оскару!
— Зачем это?
— Надо как-то официально зафиксировать, что она подбросила ребенка совершенно чужому, по сути, человеку. Ты же не заявлял официально о правах отцовства, ты вообще ничего мог не знать.
А она взяла и подкинула тебе ребенка. У нее наверняка есть какие-то цели, далеко идущие планы…
— И что я стану делать с такой бумажкой, если, конечно, кто-то мне ее выдаст?
— Ничего не будешь делать. Но если вдруг она затеет какую-то провокацию, ты подсунешь ей эту бумажку под нос. И еще неизвестно, кому будет хуже. Я не знаю израильских законов, но вполне возможно, что этот факт можно будет истолковать как издевательство над ребенком или еще как-то…
Он вдруг остановился посреди улицы:
— Буська, ты такая умная! Откуда?
— Ну, милый, знаешь сколько переговоров я переводила, где обсуждались всякие юридические тонкости? А сколько документов! У нас в фирме высококлассные юристы работают, но один знает английский, а второй немецкий в пределах средней школы.
Вот мне и пришлось в этом тоже наблатыкаться, как говорит один Ларискин поклонник.
Зачем я сказала про поклонника, мне и самой было неясно. Но он не обратил на это никакого внимания.
