Город пропащих

Его убили, спроса никакого. Пусть знают, что я и о Купце догадался... Пусть...

- Да зачем это вам? - сердился Федор.

- Ты не спрашивай, действуй. Выйдет по-моему, внакладе не останешься.

В этот раз, навестив Светлану и проведя с ней вечер, Федор сделал ей решительное предложение, сказав, что пора подавать документы в ЗАГС. Он видел: Светлана колеблется, и ругал себя за то, что никак не порвет с Аджиевым. Наверное, девушка чувствовала неопределенность его положения, ведь он так надолго исчезал и появлялся совершенно измотанным.

А еще - она никак не соглашалась переехать в квартиру на Смоленскую, хотя он убеждал ее, что так они будут видеться гораздо чаще. Нет, она не хотела жить в чужом доме, а когда он сказал: "Этот дом и твой", Светлана чуть не заплакала.

"Все, кончится это безумное лето, - приказал он себе, - и я начну другую жизнь..."

Сеню Звонарева он застал в "Утесе" на другой день. Коротко пересказал разговоры с Костиком и с Зямой, выложил свои опасения и стал ждать решения приятеля.

Но Сеня начал свой ответ с другого конца. Он прямо спросил, зачем нужно Стреляному втираться в "Руно" и нет ли у него каких-то своих целей, о которых он не хочет или не может сообщить.

Удар был не в бровь, а в глаз, но раскрывать все карты перед Звонарем Федор не мог.

И тогда он признался, что цель у него действительно есть, но говорить о ней он не хотел.

- Это, конечно, твое право, - серьезно сказал Семен. - И я еще раз подтверждаю, что можешь рассчитывать на меня.

Но лучше б плюнул ты на "Руно", закончил он их беседу. - Шею сломаешь ни за что.

Федор шею ломать не собирался, он решил этим вечером отправиться на разговор с Костиком или Зямой, желая застать их врасплох.

За оградой знакомого особнячка у главного входа стояло несколько дорогих иномарок. Во дворе зажглись фонари, и сам домик, утопающий в цветах и подстриженных фигурно кустарниках, выглядел мирным пристанищем большой семьи, у которой собрались гости.

Федор опять зашел со стороны переулка и позвонил.

Вышел другой охранник, расспросил, кто пришел, но, вернувшись через некоторое время, сообщил, что его просили прийти завтра.

"Ты торопишься, Федор", - досадовал на себя Стреляный. Если он будет продолжать в таком духе и дальше, то обязательно завалит все дело, вызовет их подозрения. "Терпение и выдержка", - повторял он про себя, удаляясь по переулкам в сторону Патриарших прудов. Где-то неподалеку здесь жил Раздольский.