Город пропащих

Он переживал подлинный "медовый месяц" с Еленой, дела тоже шли неплохо, завязывались новые влиятельные связи. Вот и сейчас он обсуждал с Калаяном свой предстоящий визит на вечеринку к вице-премьеру.

Там собирались без дам, значит, смело можно было говорить о делах. Вице-премьер приглашал банкиров и элиту московского бизнеса, стремясь, конечно, заручиться поддержкой курса. Под этим соусом не грех было выбить и налоговые привилегии, и кредиты. Аджиева к тому же интересовал химкомбинат под Тулой. На него зарились две иностранные компании, но вице-премьер, во всяком случае, на словах, якобы протежировал отечественным.

Это тоже следовало разведать и заручиться поддержкой на случай аукциона по продаже акций этого предприятия. На самом комбинате у Артура Нерсесовича уже вовсю работали его эмиссары, создавая общественное мнение в его пользу.

- Ты мне на каждого, кто там будет, досье приготовь, - приказал Аджиев, просмотрев список гостей, который достал Калаян. - Есть вот фамилии, которые мне ничего не говорят. Я красным подчеркнул.

Артур Нерсесович любил ходить на подобные сборища во всеоружии. Калаян послушно кивнул. Он чувствовал скрытую неприязнь хозяина и всячески старался угодить ему. Собрав бумаги, Армен хотел было уходить, но Аджиев что-то медлил, словно не все еще сказал ему.

- О Раздольском слухов никаких? - спросил Артур Нерсесович. - Или ты эту тему похоронил?

- Да я вообще его похоронил, - попытался отшутиться Армен.

- А зря... Мертвым его мы не видели... - насупился хозяин.

- Хорошо.

.. Среди родственников и знакомых работу проведу, пообещал Армен. Кажется, теперь ему можно было уходить.

Артур Нерсесович проводил его до дверей тяжелым взглядом. На столе еще оставалась стопка давно не разбиравшейся корреспонденции. Раньше все это делала Елена. Теперь почту на его имя просто приносили ему.

Он просмотрел конверты. Два от друзей из заграницы, остальные реклама и приглашения на всяческие дурацкие презентации. И еще - свернутый листок на плохой бумаге: телеграмма. Аджиев вяло развернул ее.

Черные буквы раздвоились и поплыли перед глазами. Тбилиси. Срочная. Отправлена почти неделю назад и пришла в тот же день: "Папа, мама умерла, похороны среду. Приезжай. Прошу. Лиля".

Аджиев дрожащими пальцами перевернул календарь. Если бы он улетел в Тбилиси, то не случилось бы покушения... Бедная девочка, она осталась один на один со своим горем, он даже не прислал ответной телеграммы, не послал человека с деньгами. Сам бы он - нет, не поехал бы...