Город пропащих

Машина стоит под деревьями около трансформаторной будки. Наконец-то он за рулем. Надо только будет еще выйти, чтобы открыть ворота.

Автомобиль осторожно петляет по переулкам и выезжает на Садовое кольцо. Скоро этот город с его ужасными уличными манекенами остается позади. Шоссе совершенно пустынно, ехать так - одно удовольствие. Армен думает об Австрии, где он не был ни разу, а потом зачем-то вспоминает Париж, в котором побывал однажды осенью. Темную бронзу платанов, сиреневые туманы над Сеной, дворики Латинского квартала.

..

Его "Форд" постепенно все набирает и набирает скорость. Армен посматривает на часы и прибавляет еще, стрелка спидометра уже давно перевалила за сто, и тут Калаян чувствует, что машина перестает подчиняться ему. Она летит, совершенно неуправляемая, сама по себе, а он ничего не может поделать с ней. Холодный пот выступает у него на висках, тормоза отказали, он это понимает совершенно отчетливо. "Но почему, почему?" - чуть не кричит он, и тут же все становится ясно. В голове все смешалось, он потерял самообладание, он обречен.

Впереди мост. "Форд" взлетает на его неровное покрытие, выезжает на встречную полосу и, разбивая парапет, медленно падает вниз, или это только так кажется Армену, ведь сейчас он как будто видит эту картину со стороны. Себя в медленно падающей машине. Словно в кино. Это его последнее видение перед тьмой.

Когда же это он догадался, что в сексуальном плане не принадлежит к большинству? Наверное, лет в 16. Именно тогда Мирон понял, что он "голубой", мазохист и онанист в одном лице.

В общем, тот человек, который выделяется из общей массы и на которого принято вешать ярлык - "извращенец". Хотя, между прочим, ему больше нравилось слово "изощрение", нежели "извращение". И тогда он даже начал гордиться, что "голубой". Мирон был уверен, что у любого могут быть свои сексуальные причуды и любой (хотя бы в мыслях) мечтает о каком-нибудь, пусть даже самом маленьком, извращении.

Его с раннего возраста тянуло к мальчикам, но именно в 16 лет состоялся его первый сексуальный контакт с мужчиной старше его лет на десять.

Это было восхитительное воспоминание, и сейчас, отправляясь в гости к Моте Шклявому, Мирон Львович Витебский дал себе волю и вновь погрузился в прошлое.

Все случилось на вечеринке, так называемом мальчишнике, накануне женитьбы одного из ребят из их компании. Сидели за столом в трусах, так как было очень жаркое лето. Дом был частный, большой, с огромным садом.