Я еще предлагал Жану называть себя куафёром, но от куафёра он отказался. Слово не понравилось.
— Вам, как всегда?
— Совершенно верно, — кивнул я, усаживаясь на стул.
«Как всегда» — это «канадка», которая была на моей голове в том мире, а теперь перекочевала и в этот. А какую еще стрижку мог позволить себе сын офицера? Да мне «канадка» и самому нравится. Просто и удобно. Правда, пришлось растолковывать мастеру — что тут оставить побольше, а там покороче. Зато теперь стрижка вошла в моду. Вон, «реалисты» уже так подстригаются.
Став похожим на жениха, отправился дальше. Зашел в бакалейную лавку, загрустил, глядя на закрытые полки и витрины, где прежде лежали сладости. Что же в подарок-то покупать в Великий Пост?
— А вы, ваше благородие, грецкие орехи в меду возьмите, — подсказал приказчик. — Французские! Баночка красивая.
Ишь, французы орехи в меду делают. Наверняка орехи турецкие, мед наш, зато упаковка импортная. Если в сахаре — так засахаренные. А в меду? Омедовевшие? Или замедовевшие? Купив сразу четыре баночки, рассовал по карманам.
Две подарю Леночке и ее родственникам, одна — прислуге мадам Десятовой, а еще одну припас для своей кухарки.
Горничная Дуняша, встретившая меня на входе, наотрез отказалась брать баночку.
— Иван Александрович, не дарите нам ничего больше, — полушепотом попросила девушка.
— А что такое? — удивился я.
— Да Машка, дура набитая, — с досадой сказала горничная, — конфеты — те, что вы в прошлый раз принесли, съела, а бумажки не прибрала. Захотела, видите ли, в деревне похвастаться — мол, господские конфекты она ест, а барыня углядела.
Решила, что Машка конфеты барские крадет.
— А Машка — это кто?
— Так это новая горничная, ее для барышни взяли, — пояснила Дуняша.
А что, у Леночки теперь имеется персональная горничная? Вполне возможно, что появилась. Раньше моя кареглазка была только гимназисткой, а нынче невеста.
Хотел еще кое-что спросить, но ко мне выскочила Леночка. Верно, услышала голос.
— Соскучилась… — пробормотала моя любимая, прижимаясь ко мне.
Целоваться в Великий Пост можно или нельзя? Но пока взрослые родственницы не видят, то можно.
А сзади послышались возмущенные голоса. Нет, увидели. Ну как же вас не вовремя принесло, дорогие дамы. Зато теперь знаю, что целоваться в Великий пост тоже не полагается.
— Елена! Да как же не стыдно? И вы, молодой человек, хороши. Целоваться до свадьбы? Да еще и в Великий Пост?
Ну, дорогая теща, ты сама-то молодой не была? Да и сейчас еще не слишком старая.
