— Вас, ваше высокоблагородие, у себя оставлю, кровать лишняя есть. Господ полицейских тоже могу — только в горнице. Авось, не замерзнете, тепло. У меня там сын с женой спят, но нынче у свата переночуют. А господина следователя даже не знаю, куда и определить…
Староста задумался, а я пришел к нему на помощь.
— По возможности, где маленьких детей нет, — попросил я. — Если с детьми, то и мне морока — поспать не дадут, да и хозяевам плохо.
Староста опять задумался. Нерешительно сказал:
— Так у нас, окромя меня, у всех малые дети есть.
А не дети — так внуки. Вот, если только… Учительница у нас живет, у той деток нет. Только, примет ли?
— Как это не примет? — удивился исправник. — Ты что, не власть здесь?
— Власть-то я власть, вот только…— вздохнул Андриан. — Зоя Владимировна у нас дама с характером, так что не обессудьте, если что не так.
— Андриан, имей в виду, что господин следователь, хоть и холостой, но у него невеста, — предупредил исправник, заодно показывая ухмыляющимся подчиненным кулак.
— Не беспокойтесь, ваше высокоблагородие, наша учительница себя блюдет, да и старовата она, чтобы господина следователя с пути истинного сбивать, — утешил меня староста.
Определенно, дядька здесь с чувством юмора. А меня никто с пути истинного не собьет, потому что я твердый, аки… не знаю кто.
Оставив народ устраиваться на ночлег, я, в сопровождении старосты и его работника, тащившего мои пожитки — саквояж и мешок с оставшимися припасами отправился на другой конец села, где стояли два храма — надо полагать, зимний и летний, дом, напоминавший барак — видимо, это здешняя школа, а еще домик в два окна.
Староста вздохнул, перекрестился и постучал в дверь.
— И кого там несет? — послышался из-за двери скрипучий женский голос.
По голосу сложно определить возраст. Определенно, что карга. Но старая или не очень?
— Зоя Владимировна, постояльца к тебе привел, — сообщил староста.
— А я, Андриан Федорович, от постоя свободна, — ответила учительница. — Так что, бери постояльца и домой иди.
У тебя соседи, у них разместишь. Я женщина бедная, у меня для постояльца даже ужина нет.
— Так я его ужином-то уже накормил, — сообщил староста. — Ты ему лавку какую-нибудь дай, да укрыться.
— Если сытый, так и в сенях у вас поспит. А я уже спать легла. И темно у меня.
Я, прямо-таки, обомлел от удивления. Определенно — если она разговаривает с местной властью так независимо, то это порядочная стерва. Мне захотелось развернуться и куда-нибудь пойти.
