Да и мне любопытно — как прошел первый учебный день?
Что ж, тогда посижу полчасика, покумекаю — что бы еще такого интересного ввести в «Вадима и его команду», а потом и пойду.Любовную линию самому ввести? Или оставить на откуп Аньке? Диалоги у меня хорошо получаются, а вот описания природы, да про любовь — у нее.
Пожалуй, пора. Только начал собирать бумаги, как раздался стук в дверь и на пороге появился Фрол Егорушкин.
— Разрешите, ваше высокоблагородие?
— Заходи, — кивнул я, делая вид, что просто бумаги перебираю, а не собираюсь потихоньку слинять.
— Вот, ваше высокоблагородие, привел, — сообщил фельдфебель, пропуская в кабинет женщину средних лет, невысокую, в черном платке. Судя по распухшим глазам — только что рыдала навзрыд. Да и сейчас еще не отошла.
— Это у нас родственница усопшей? — догадался я. Хотел спросить — и на кой ты ее привел, если самоубийство, но вместо этого встал со своего места и помог женщине расположиться на «гостевом» стуле.
— Так точно, — доложил городовой. — Свекровь покойной Катерины — Ангелина Михайлова.
В покойницкую сводили, опознала невестку, бумажку про опознание составили. Господин пристав велел к вам вести. Дескать — чтобы все сразу и сделать.
То, что это свекровь, я и сам догадался. Опять-таки не понял — зачем она мне? Точно, избаловал я полицию, ничего сами не хотят делать.
Я думал, что свекровь утопленницы какая-нибудь Кабаниха, сжившая со свету невестку. Ба, так у той, из «Грозы», даже имя-то было Екатерина.
Отвлекся. Так вот, полагал, что увижу суровую «матриархиню», а здесь расстроенная донельзя женщина.
Водички бы ей дать, что ли. Вот только, графин у меня пустой.
— Фрол, — протянул я городовому графин. — Не в службу, а в дружбу — спустись к служителю, пусть наполнит.
— Да я и сам сейчас на колодец сбегаю, — хмыкнул Егорушкин.
— Не надо на колодец, — испугался я. — К Петру Прокофьевичу подойди — он все знает.
Знает служитель, что у следователя бзик — не пьет сырой воды, хоть бы и из колодца, поэтому у ветерана имеется специальный кувшин, в котором держит для меня кипяченую воду.
Из родника бы попил, если родник в лесной чаще, а сырую воду из колодца возле здания Окружного суда, когда недалеко коновязь, а вокруг стоят жилые дома, с примыкающими к ним сортирами — ну его на фиг!
Фрол ушел, а я начал рассматривать свекровь, зачем-то пытаясь определить ее нрав. Не иначе, боялся, что сейчас начнет скандалить.
— Ангелина, а по батюшке-то вас как? — спросил я.
