— Никодимовна я, — ответила женщина, а потом, посмотрев на меня, спросила: — Катьку-то резать будут?
Не сразу и понял, что она имеет в виду, потом дошло.
— Будут. Только не резать, а проводить вскрытие, — сообщил я, стараясь, чтобы мой тон был не слишком-то хамским или циничным. Решил пояснить: — Нам, Ангелина Никодимовна, нужно убедиться, что Катерина сама с собой покончила.
— А разве ж не сама? — горько усмехнулась женщина. — Кто бы Катюху топить-то стал? Вон — городовой-то наш говорит, что сама утопла, что доктор это подтвердил.
Так чего еще-то? Ее и так за кладбищем хоронить станут, чего ж издеваться-то?
Ну да, и доктор подтвердил, да и показания Ракоеда — пусть и косвенно, но подтверждают версию самоубийства. Но…
— Доктора тоже люди, ошибаться могут, — туманно ответил я. — А нам, как я уже сказал, точность нужна. Все могло быть. Предположим — ударили девушку по голове, засунули в воду, она очнулась, но уже поздно было — наглоталась воды.
— Катерина-то замужняя баба, какая она девушка? — удивилась свекровь утопленницы.
Когда же я перестану именовать всех женщин до сорока лет девушками? Надеюсь, что когда-нибудь да привыкну."
"— Это мы сейчас знаем, что Катерина — замужняя женщина, а когда тело из воды вытаскивали — еще не знали.
— Тогда уж лучше девкой зовите. Я-то сама ее девкой звала, — сказала Ангелина Никодимовна, а потом опять зарыдала, приговаривая при этом: — Ой, Катенька ты моя, дурочка… Что же ты такое сотворила?
Очень вовремя пришел Фрол с графином и мы вдвоем начали отпаивать женщину водой.
Один стакан оказался разлит, зато второй свекровь выпила сама и, вполне нормально.
— Может, домой ее увести? — озабоченно поинтересовался Егорушкин.
Я только с укором посмотрел на городового. Не надо было вообще ее приводить, позже бы поговорили, когда успокоится.
— Ангелина Никодимовна, сможете на мои вопросы ответить? — спросил я у женщины. — Или, и впрямь, лучше домой пойдете?
— Да нет, вроде поотошла, — вздохнула свекровь. — Уж лучше все на разу́ сказать, коли на вопросы отвечать надо.
— Вот и хорошо, вот и ладно, — хмыкнул я. Кивнул Егорушкину. — Спасибо тебе, господин фельдфебель, не смею задерживать. Иди, дальше службу неси.
Егорушкин, довольный, что спихнул с плеч такое дело, перед тем, как выйти, сказал:
— Ты, Никодимовна, господину следователю лучше сама обо всем расскажи. Он у нас до правды все равно докопается, так что лучше его не злить.
Фрол, козырнув на прощание, ушел. Я же решил кое-что уточнить.
