Грехи и мифы Патриарших прудов

Из плотного пакета полковник Гущин начал вытаскивать фотографии: с места обнаружения трупа Виктора Кравцова, лишенного головы; из дома с гипсовыми ангелами — снимки разложившегося тела Александры Быковой.

Он выкладывал их на стол как карты, Жанет смотрела.

Затем он вытащил из пакета новые снимки — подвал дома в Дятловке.

Катя сделала над собой титаническое усилие.

Скелетированный труп Артема Воеводина с разрубленным лицевым отделом черепа, выбитыми зубами и вскрытой грудной клеткой — ребра торчат острыми обломками среди лохмотьев высохшей кожи.

Скелетированный труп его матери на полу подвала.

— Четыре человека были убиты, — сказал он. — Взгляните на эти снимки, Жанет. Суд может счесть, что и это ваших рук дело. Подумайте, стоит ли упорно молчать. Так случилось, что рана, нанесенная вами Грете, — это менее тяжкое телесное повреждение, не очень серьезная статья. Максимум пять лет. А здесь — четыре трупа, страшные по своей жестокости убийства. Это пожизненное, Жанет.

Думайте, вы умная женщина. Вы столько лет шаг за шагом приближались к Регине, к ее семейству, вам не занимать ума и смекалки, так что думайте.

— А тут и думать нечего, — сказала бывшая консьержка. — Я не знаю, кто эти мертвяки.

— Это не ваших рук дело?

— Конечно, нет. Я вообще не знаю, кто эти люди.

Полковник Гущин вытащил из пакета новые снимки. Опять разложил как карты.

Фото Виктора Кравцова из паспорта. Фото Александры Быковой, взятое оперативниками у ее приемных родителей.

Фото матери Воеводина из паспорта, найденного в доме в Дятловке, в ее комоде. И фотография самого Артема — любовника, охранника. Тоже из паспорта, обнаруженного в сумке с вещами — так и не распакованной.

Катя впилась взглядом в этот снимок. Каким же он был, этот парень?

Да, красивым, темноволосым. Потрясающе красивым.

— Так вы не знаете их? — спросил Гущин.

Жанет-Лихотина скользнула взглядом по снимкам.

— Этого видела, — она указала на фото Артема.

 — Тогда… В то время, про которое вы постоянно спрашивали, — она повернулась к Клавдию Мамонтову. — Когда ты меня расспрашивал в сквере, я сначала тебя за него приняла, подумала — волосы покрасил в блондина. Но лишь на миг, вы не похожи.

— Так вы намерены давать показания по существу? — спросил Гущин.

— А ты, лысый, что, повесить на меня своих мертвяков хочешь? — спросила Жанет.

— Нет, не хочу. Могу, но не хочу.