Грехи и мифы Патриарших прудов

Это противоестественно. Она попросила у него прощения. Платон хотел отправить его на пару лет за границу — учиться дальше. Гаврила ведь не какой-то раздолбай, он всегда был примерным мальчиком. Учился как бог, легко, с охотой. У него были такие планы в отцовском бизнесе! И вдруг это. Немыслимое дело — свадьба с Ло! Он наотрез отказался уезжать. Ло захотела жить отдельно. Она переехала сюда, на Патриаршие, в их квартиру. Гаврила очень переживал. Места себе не находил. Но о свадьбе больше не заикался. И там у них как-то сразу все пошло вразнос.

Я думаю, что и Платон позволил себе отпустить вожжи с этой молодой дурочкой Феодорой, потому что он… Потому что в семье все пошло наперекосяк. Там сломалась самая основа, главная ось, на которой все держалось. Их семья распадалась. Пелопея тоже как-то сразу вся сдала, она ощущала свою вину перед братом и перед семьей. Она жила здесь, на Патриках, отдельно — сама по себе. Комплекс вины она глушила наркотиками. Я видела ее зимой — она выглядела скверно. А потом вдруг снова вся расцвела. И мне показалось, что она…

— Как-то справляется с ситуацией. Они все начали справляться с ситуацией. Каждый по-своему.

Катя пыталась осознать то, что рассказала ей рыжеволосая женщина. Но мысли ее путались.

В дверь раздался звонок — динь-дон.

— Кто это там еще? — Сусанна подскочила на диване, затушила сигарету. — Неужто Регина? Из больницы вернулась? Сидите здесь, я не хочу, чтобы она видела вас у меня в доме.

Она затушила сигарету в пепельнице и направилась через свои просторные апартаменты в холл.

Катя осталась на диване. Она все никак не могла переварить то, что сейчас услышала.

Катю внезапно сковал ужас, как в доме в Дятловке, когда полковник Гущин сказал ей о…

Она услышала звук открываемой входной двери и негромкий возглас Сусанны:

— А, это ты… Девочка моя, что так позд…

Потом раздался придушенный вскрик.

Потом что-то упало — мягко и глухо, стукнувшись об пол.

Шепот. Возня. Какое-то сопение — там, в холле, у входной двери.

Катя вскочила на ноги.

Она хотела было окликнуть Сусанну, но что-то — возможно, инстинкт самосохранения, инстинкт близкой грозной опасности — остановило ее.

Стараясь ступать неслышно, она подкралась к двери мастерской. Отсюда холл был как на ладони.

Она увидела рыжеволосую женщину, распростертую на вощеном паркете.

Катя ощутила, что у нее темнеет в глазах.

Грета по-лягушачьи сидела на корточках возле Сусанны, вцепившись здоровой рукой ей в волосы и пыталась повернуть ей голову.