Надо было захватить с собой побольше сандвичей. — Розамунда уткнулась подбородком в колени. — Или лучше было вообще не убегать.
Чейз улыбнулся.
— Мы с тобой два сапога пара. И что нам теперь делать?
Розамунда пожала плечами.
— Вот что я думаю. Прошлое изменить невозможно. Если позволить прежним ошибкам завладеть нами, мы так и не сдвинемся с места, а место это плохое. Поверь мне, я провел там несколько лет. Единственный выход — двигаться вперед. Может, я и не лучший опекун, и защитник, а ты не лучшая воспитанница, но, если мы будем хорошо относиться друг к другу и стараться все делать как должно, тогда все получится.
— И добавил: — Имей в виду, нам всем нужно сделать многое, чтобы исправить наше поведение. На людях как минимум. Но я постараюсь, если ты меня поддержишь. Что скажешь?
Девочка молчала. Чейз понимал, какая внутренняя борьба в ней происходит. Ей не хотелось признавать, что она нуждается в нем или в ком-нибудь еще.
— Моргни один раз, если «да», моргни два раза, если «нет».
Вместо этого Розамунда склонила голову к его плечу.
— Расцениваю это как «да». — Он обнял девочку и поцеловал в макушку. — Надеюсь, ты все поняла. Не отступай назад.
Розамунда подняла голову.
— А где теперь мисс Маунтбаттен? Она забрала свои вещи. Вы ее уволили из-за того, что мы сбежали?
— Я нанимал ее до конца лета, чтобы она учила вас с Дейзи. Лето подошло к концу. Вот и все. Но тебя и Дейзи пригласили бывать по четвергам у леди Пенни на чаепитии. Там вы ее и увидите.
Розамунда с сомнением посмотрела на него.
Так смотрит судья во время процесса над преступником. Девочка, кажется, могла бы вытаскивать правду из самых закоренелых воров и убийц.
— Ну ладно, это не все. Мы с ней поссорились.
— Вы собираетесь извиниться перед ней?
— Не сейчас… Пока — нет!
Тогда будет поздно, сказала она, уходя. А может быть, слишком рано? Если у него еще осталась надежда на, то, что ему когда-нибудь удастся завоевать доверие Алекс — и любовь, — тогда он должен доказать, что достоин этого. И не только ей, но и себе.
— Значит, вы совершили что-то по-настоящему ужасное.
Чейз кивнул.
— Если честно — да.
— Тогда это означает… У вас есть единственный выход — двигаться вперед и все делать как можно лучше, — сказала Розамунда.
— Не заставляй меня жалеть о том, что я опекун.
Она заговорила низким голосом, передразнивая его:
— И не отступать назад.
Чейз раздраженно вздохнул.
— Ты собираешься говорить со мной моими же словами?
— Да.
— Тогда обещаю, что стану приличной юной леди.
