– Поверь, тебе не стоит знакомиться с Никитой. Сейчас неподходящее время, и это дурная идея, которая потом может принести нам с ним очень много проблем…
Ее слова, как ножом по сердцу: наносят нестерпимую боль, мгновенно приводя меня в ярость. Держу себя в руках, понимая, что нам надо решить этот вопрос миром, в первую очередь ради Китенка.
– Катя. Я повторю раз: нравится тебе или нет, но я познакомлюсь с сыном. Во-первых, потому что имею на это полное право. Во-вторых, потому что хочу, чтобы Кит знал, кто его настоящий отец.
И в-третьих, я. Буду. Участвовать. В воспитании. Сына, – выделяю каждое слово, чтобы она поняла: настроен серьезно. Но моя жесткая речь заводит ее с пол-оборота:
– Ты как был эгоистом, Воскресенский, так им и помрешь! – снова смотрит на меня зло и со слезами в глазах. – Нельзя, чтобы все танцевали вокруг только потому, что ты так этого хочешь! Надо иногда думать о последствиях, и если я говорю, что у нас с Китенком будут проблемы, значит, это не просто так! Хотя…, – едко ухмыляется, и одинокая слеза скатывается по щеке, которую Катя тут же стирает одним резким движением ладони.
– Если бы ты думал о последствиях, то, наверно, не было бы той измены, в результате которой у тебя родилась дочь, не так ли?
А вот это точный и трех-очковый удар по яйцам. В самое, сука, сердце. Да, больно, да, мне и так не просто. Но я справлюсь. Разберусь с тем самым дерьмом, что сам же и наворотил. Но для начала я все равно познакомлюсь со своим сыном. Потому что я прое**л достаточно времени.
– Поехали, Катя, нас Китенок ждет, – только и произношу, резко стартуя с места. – Обо всем остальном мы поговорим после.
Глава 32 Катя
Я никогда в жизни так не волновалась. Ни перед рождением сына, ни когда приняла решение покинуть страну налегке и начать жизнь с чистого листа, с нуля. Но сейчас меня внутренне трясет, потому что надо познакомить сына с родным отцом. О котором Китенок, несмотря на возраст, не раз уже спрашивал.
– Мама, а почему у Джека с соседней улицы есть папа, а у меня нет?
В эти моменты мое сердце разрывалось от боли за своего ребенка.
В голове вновь и вновь всплывали электронные буквы, которые неизменно складывались в чудовищные слова: «вы мне не нужны». И я не знала, что ответить сыну, чтобы не травмировать его. Правду я сказать не могла, как бы не хотелось. Почему? Потому что моя голова в тридцать лет набита розовыми пони.
И сейчас мне страшно. Страшно не за себя, за Китенка. Во-первых, я не знаю, что ему сказать.
