Я тебя получу

Хотя впрочем, ничуть не стушевалась.

— Извини, но батя твой полный придурок! Вывернул дело так, как хотелось ему, прям намеренно топил. Плюс тот ублюдок оказался из богатеньких, а Пашка, он, знаешь же — сам за себя, еще и репутация не фонтан. Хотели на него всех собак повесить, в общем. Счастье, что все в итоге условкой обошлось, и то, ни за что человек судимость получил. Ему медаль надо было, а вместо нее люлей дали, получите- распишитесь. Я валяюсь с нашего закона.

Я стою словно пыльным мешком прибитая.

Я столько времени думала, что Кнут насильник, внушила себе это, а оказалось, что он не врал — он действительно ее спасал…

И выходит, если не врал он, значит, врал отец?!

Я же не читала дело. И он знал, что я не стану его читать, стало быть мог приподнести все так, как было выгодно ему. Он просто блефовал, а я как последняя дура повелась.

На душе мутно, гадко, но где-то в районе солнечного сплетения светлеет, становится легче дышать.

— Пашка очень хороший, все, что о нем говорят — полная чушь, уж я знаю, — продолжает она и в голосе появляется теплота.

 — Первое время после случившегося я очень боялась возвращаться домой после смены — я тогда в другом кафе работала, не здесь, там райончик тот еще. Так вот Паша забирал меня ночью после работы на машине. Просто так, ничего не требуя взамен. А когда меня поперли неожиданного из съемной квартиры, он разрешил перекантоваться у него, — ловит мой изумленный взгляд и смеется. — Нет, не подумай, ничего такого — я спала на надувном матрасе в одной половине комнаты, он в другой. Он ни разу не воспользовался ситуацией, хотя что уж — мог. Да и, — щеки слегка розовеют, — я бы и против не была. Только не ревнуй!

— Да я не ревную… — вру, ощущая, что все-таки задело. Но я так счастлива слышать это все — она говорила о нем, а гордость распирала меня.

Я знала, чувствовала, что не мог он… но поверила не ему, а отцу.

Уходила я из кафе в каком-то раздрае: смятение напополам с сомнениями.

Я торопилась поскорее попасть в кабинет отца и собственными глазами посмотреть, наконец, дело. Торопилась так, что не заметила припаркованный недалеко от дома старый «Понтиак»…

Слушаю торопливые шаги, приближающиеся ориентировочно к моей комнате и молчу, выжидая. Отец явно волнуется, он вообще последнюю неделю сам не свой, понятно теперь, почему.

— Ма-ань? — доносится встревоженный голос где-то в районе моей спальни. Снова шаги.