Я тебя получу

 — Вот ты где! Чего молчишь? — заходит в свой кабинет и взгляд его застывает на ворохе разложенных на добротном дубовом столе папок.

Я сижу в его кресле и смотрю в растерянные глаза человека, который мне бессовестно врал. Видел, как я страдаю, жалел… и продолжал врать.

— Прочитала, значит.

Он молча стягивает пиджак, затем снимает через голову галстук. Взгляд виновато бегает, но в остальном он держится вполне достойно. По-свибловски.

— А по-твоему, я должен был дать свое благословение? Допустить, чтобы моя единственная дочь спелась с преступником?

— Он не насиловал ту девушку, он ее спасал! — срываюсь на крик.

— Это осталось недоказанным! Девчонка могла прикрыть его по каким-то своим соображениям. Ты будущий адвокат, тебе как никому должно быть известно, сколько подводных камней в нашем деле.

— Прекрати уже изворачиваться! Хватит! Ты просто хотел его посадить! От чего такая нелюбовь к их семейству, папа? Что они тебе сделали?

— Я представляю правосудие, Мария! — в голосе сталь.

 — Его отец был виновен и поэтому ответил по всей строгости закона. А сынок… может, он и не собирался насиловать ту девку, но там и без этого у него дерьма за плечами хватает. Читала же дело.

— Все это так же могли ему элементарно «пришить», — поднимаюсь. — Да, Паша не идеален и поведение его далеко от примерного, но он лучше, чем как вы его «нарисовали» в этих дурацких бумагах! И дело его отца… там тоже все неоднозначно.

Так в чем они провинились перед тобой? Что сделали такого, что ты методично хочешь их всех «утопить»?

— Он подзаборный щенок, нищий наркоман! Я костьми лягу, но не позволю тебе быть с ним, понятно?

— Ты точно все прочитала?

— Я увидела лишь то, что ты мне врал! Мне все равно на то, что было у него в прошлом, понятно? Наплевать! «Косячок» при задержании восемнадцатилетнего пацана? По-твоему, это наркоман? Боже… — зажмуриваюсь, сжимая пальцами переносицу.

 — Я думала о нем ужасные вещи, я считала его насильником! Я каждую ночь плакала, и ты это слышал. Слышал, но молчал! Что у тебя там вместо сердца, папа? Я думала, что ты меня любишь.

— Именно потому, что люблю, Маша, я и сказал то, что сказал бы на моем месте любой отец. Ты — моя единственная дочь и я обязан оградить тебя от ошибок. Я старше, жизнь прожил, такого перевидал — тебе и не снилось. Один неверный шаг может сломать всю жизнь.