Я тебя получу

Свой хлеб он точно ест не зря, дару убеждения можно только позавидовать.

— Я знал, что без него не обошлось, — падает рядом, и я, подсунув под голову согнутую в локте руку, поворачиваюсь на бок. Беззастенчиво рассматриваю его покоцанную грудь. Столько мелких шрамов, боже. Вот уж действительно уличный котяра. Из тех, кто бродит ночами с ободранными в неравном бою ушами и будит своим грозным «мяу» всю округу.

— Я тоже злая на него, но где-то я его понимаю. Я его единственная дочь, а ты, мягко говоря, не похож на зятя, о котором все мечтают, — очерчиваю пальцем белесые полоски.

— Я примерно представляю, что он тебе обо мне рассказал. Но я не трогал ту девчонку.

— Я знаю. Но в прошлом тебя задерживали за воровство.

— Да, по малолетке было дело, приходилось. Но я не «общипывал» чужие карманы, никого не грабил. Так, жрачка из супермаркета, сигареты. Мне тогда было тринадцать и мы с Андрюхой реально порой голодали. Читала же, за что меня задержали? Я стащил тушку замороженной курицы.

Эта скотина выпала из-за пазухи возле кассы и здорово отбила мне ноги.

Я хохочу, уткнувшись носом в его шею.

— Серьезно отбила! В ней было килограмма три, не меньше! Надо было тушенку по карманам распихать.

— Прекрати! — давлюсь.

Он тоже поворачивается на бок — зеркалит мою позу и смотрит в глаза так, что смешок застревает где-то в районе солнечного сплетения.

— Я не делал всего того дерьма, что мне приписывают. Я никого не убивал и в жизни не принимал тяжелых наркотиков.

Да, чудил, всякое было. И на спор, и просто по дурке, но все не так безнадежно, цветочек. Я могу изменить свою жизнь. Знать бы только, ради кого.

— А твой отец? — решаюсь шагнуть на наверняка опасную территорию. — Не расскажешь мне о нем?

Паша тяжело вздыхает и снова роняет голову на подушку. Затем протягивает руку и, подцепив со стола коробку спичек, пихает одну в зубы.

— Батя мой неплохой человек, но как бы это сказать — слабохарактерный. Ну, знаешь, куда ветер подует… Когда мама начала пить, он мог на нее повлиять.

По-мужски. Мог. Но не стал. Нет, не то, чтобы совсем молчал — пытался там что-то, но она его не слушала, все обвиняла, что это из-за него она «до такой жизни докатилась». Мол, нищие, все дела. Жили мы и правда хреново — отец никак не мог устроиться на нормальную работу, мать вечно выгоняли за то, что приходила поддатая, короче, полная задница. Я мелким был, но хорошо то время помню.