Идеальные разведенные

— Ничего. Ты зачем приехал?

— Ничего? Ты себя в зеркало видела? Скажи мне сейчас же, что происходит, иначе я буду звонить твоим родителям.

Не нужно впутывать сюда еще и моих родителей.

— Не смей, — шиплю ему, потому что орать у меня нет сил.

— Ты совсем крышей поехала? Агата, я последний раз спрашиваю, что, твою мать, происходит? — орет Игнатов так, что на втором этаже в окне появляется голова главной сплетницы района.

— Чш-ш, хватит орать, — озираюсь по сторонам и пытаюсь заткнуть Игнатова. — Я лежу на дневном стационаре, меня лечат, все нормально.

Вижу, как зеленеет лицо бывшего мужа, а рука, до сих пор удерживающая мой локоть, холодеет.

— Чем ты болеешь? Что тебе лечат? Ты… — Леон замолкает, бросает мою руку и закрывает лицо ладонью.

— Я не онкобольная, если ты об этом, — выпаливаю я и сама ужасаюсь.

Ну, вообще, со стороны я, наверное, так и выгляжу. Ничего удивительного.

Леон громко выдыхает и уводит взгляд в сторону. Дышит часто и громко, растирая грудную клетку ладонью.

Ему как будто не хватает воздуха.

— Чем ты болеешь? У меня много знакомых, может, нужен врач хороший или клиника, давай я…

— Леон, у меня хороший врач и клиника. Со мной все в порядке. Успокойся, — успокаиваю то ли его, то ли себя.

Я надеюсь, что со мной все в порядке, потому что по факту мне смертельно отвратно.

— С тобой ни черта не в порядке. Я смотреть на тебя не могу. Что ты от меня скрываешь, Агата?

— Так и не смотри, — грубо выдаю я. — Тебе есть, кем любоваться, — капризничаю.

— О чем ты говоришь? — хмурит брови и наклоняется прямо к лицу. Берет его ласково в ладони и приподнимает так, чтобы смотрела точно в глаза.

Беспорядочно шарит взглядом, поглаживает большими пальцами мои острые скулы, а я обижено закусываю губу.

Я не хочу говорить, я, вроде как, обижена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Была.

А сейчас снова плавлюсь в его руках, возможно, которыми обнимал свою секретаршу.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Мне так хорошо, что я сама сокращаю расстояние между нами и обнимаю Леона за плечи, жмусь к нему, жалуюсь… Я хочу разделить с ним мою боль и переживания, с которыми справлялась всё это время сама.

Я ни черта не сильная.

Мне сейчас по боку на Алину, на их отношения, да и на самого Игнатова мне тоже плевать. Просто мне хорошо, я в защите его рук, которые крепко меня сжимают в ответ.