Идеальные разведенные

У меня хрустят ребра и тянет живот, но всё это кажется такой мелочью по сравнению с этим манящим чувством защищенности.

Но между нашими лицами — ни миллиметра.

Закрываю глаза и трепещу под его горячими поцелуями…

Глаза, лоб, переносица, щеки и подбородок …

Мелкие, частые, словно микроукалывания…

Облизывает мои губы, отстраняется и смотрит…

Снова припадает и настойчиво терзает…

Бережно ласкает их, гладит…

— Маленькая моя, любимая, — шепчет Игнатов, словно котенок, тыкаясь в лицо, куда попадет, — скучаю, места себе не нахожу, — хватает мою руку с катетером и прижимает к груди туда, где отбойным молотком надрывается Леоновское сердце.

Мне нечем плакать, но моя душа кричит и стонет…

— Чем ты питаешься? Худенькая совсем. Пойдем я тебя накормлю? А давай я для нас что-нибудь приготовлю? Солнечная моя, Богиня моя, красавица, — снова судорожно зацеловывает мое лицо, не давая подумать, не разрешая ответить. — Глупые, какие мы с тобой глупые.

Леон отстраняется, резко оставив меня одну, и скрывается в салоне машины.

Я так и молчу, не произнеся ни слова.

Во мне снова что-то ломается.

Преграда? Стена? Что?

Игнатов возвращается с фирменным пакетом кондитерской и протягивает его мне, попутно ныряя в карман джинсов, извлекая орущий крякающей уткой телефон.

Всматривается в него, хмурится, смотрит на меня и сомневается: то ли ответить звонящему, то ли проигнорировать.

Его взгляд мечется от меня к телефону, и Леон, извиняющимся выражением лица, просит подождать:

— Это Кудымов, инвестор, я тебе рассказывал. Одну минуту, Агат. Это важно.

Игнатов отвечает на вызов и отходит в сторону.

Смотрю на бывшего мужа, скрывающегося в салоне авто. Он активно жестикулирует своему собеседнику и выворачивает файл с документами.

«Леон Борисович очень занят»…

Прижимаю пакет к груди и иду домой.

Не разуваясь, стекаю по стене спиной и сажусь прямо на пол. Подтягиваю пакет с пирожными, достаю сразу два.

В меня ничего не лезет. Меня от всего тошнит. Я не помню, когда в последний раз нормально питалась, но я остервенело засовываю в рот эти трубочки, жую, давлюсь, сглатываю…

Меня тошнит и мне плохо…

Но я все равно их ем, размазывая по щекам слезы разочарования и обиды…

Стою у окна, сжимаю в руках телефон и вглядываюсь в серое хмурое небо.