— Тружуся в храме во искупление грехов своих бессчетных… Невеста драконова взяла меня на годочек, работой грязной нагрузила, а я и радехонька – так Великий Дракон быстрее простит меня, дурную, ленивую, до мужиков охочую…
— По мне так хорошая девка, — оценил меня человек Блейна. — А если и впрямь до мужиков охочая – так вообще золото. Так, мой эньор?
— Золото дорогой металл, — ответил тот, — женщины куда дешевле. Кто-то еще прячется в ходу? Иди проверь.
— Да, эньор.
Здоровяк вернулся в ход.
— Зачем ты вернулся, служитель? — спросил Блейн у Рика.
— Так прибраться надо, эньор, — выкрутился мальчик. — Вы же везде набле… следы телесные оставили.
— Что-то я не вижу в ваших руках ведер и тряпок."
"— Так они в коридоре. Мы через ход пошли, чтобы не мешать никому, думали, вы уже спите. Нельзя Святилище грязным оставлять, ллара Эула ох как рассердится… она итак на вас сердита, — добавил умный мальчик, смещая акцент на то, что это Блейн не должен здесь находиться, а не мы.
— Ллара не желает со мной говорить?
— Не желает.
Она боится, Дракон отвернется от нее после того, что…
— Если и отвернется – невелика беда, — заметил Блейн, не потрудившись дослушать Рика.
Здоровяк меж тем успел изучить ход и, выйдя, сообщил господину, что он пуст.
— Убраться, значит, пришли, — протянул Блейн, еще раз поочередно поглядев на нас с Риком. — Что ж, принимайтесь за дело. Как закончите в Святилище, можете заглянуть на кухню: мои люди немножко там побезобразничали. Пусть ваша ллара не злится – они праздновали мое возвращение к жизни.
С этими словами мужчина пошел к выходу из Святилища.
— Мой эньор! — остановил его здоровяк. — А девка-то хороша… зачем ей пропадать здесь, полы драить? Может, возьмем с собой? Вы заодно счет обновите.
— Простолюдинки не в счет, ты же знаешь, — лениво ответил Блейн, но я распознала в его голосе искорку интереса и обмерла. — Ну-ка встань, девка.
Я поднялась, но продолжила смотреть в пол. Так, наверное, вела бы себя женщина простого происхождения, оказавшись перед эньором Блейном, о котором идет по Империи такая дурная слава.
Мое сердце заколотилось бешено, когда мужчина взял меня за подбородок. Пальцы его оказались холодными; он повернул мое лицо в одну сторону, в другую, оценивая.
— И правда, хороша…
— Эньор, — жалостливо протянул Рик, — будьте милосердны, не троньте! Она обещала лларе Эуле, что ни перед одним мужчиной больше ноги не раздвинет, кроме мужа законного.
— Извини, милая, — усмехнулся Блейн, — жениться нельзя.
