Ингвар и Ольха

Рудый хмурился, кусал губы. Ему смеялись откровенно в лицо, хлопали по плечам, ржали, как кони. Кто-то бросил на середку стола калитку, в которой звякнуло.

– Ну, Рудый?.. Одолжу тебе на три дня. Покажи себя!

Рудый жадно посмотрел на калитку с деньгами, но покачал головой:

– Не ты ли нам говорил, что мужчина – хозяин своей судьбы? Так покажи нам, как можно ее переломить! Ха-ха!..

Рудый затравленно оглядывался, но со всех сторон нагло ржали довольные сытые рожи. Только с лестницы смотрела сочувствующе пленница Ингвара, красавица древлянка.

– Ладно, – сказал он нехотя, – раз уж вам так хочется потешиться… Сколько у нас было в прошлый раз? Удваиваем?

Студен несколько мгновений смотрел изучающе в покрытое капельками пота лицо воеводы. Говорят, тот умеет в нужных случаях поддаваться, завлекает, а потом разделывает жертву под орех. Если так, то сейчас он зашел слишком далеко. Спустил все злато, что привез из прошлого набега на вятичей, сам же вышел из игры. А его право, право Студена, не возобновлять игру… И, самое главное, в глазах Рудого что-то дрогнуло.

Он кивнул, не сводя взгляд с Рудого:

– Согласен. Удваиваем.

Вокруг радостно заревели дюжие глотки. Затем наступила тишина. Слышен был только стук костяшек в стаканчике. Студен тряс долго, а когда швырнул на середину стола, все молча подались вперед, стукаясь головами.

– Шесть и четыре, – сказал Студен сдавленным голосом. – Ну-ка, покажи бросок лучше.

Рудый смерил его недобрым взором.

– Смотри, как надо выигрывать!

Такая уверенность была в его словах, что Студен побледнел, а в толпе раздался разочарованный вздох. Костяшки остановились, касаясь друг друга. Черные глазки смотрели в потолок. Все шевелили губами, считая, наконец кто-то сказал неуверенно:

– Мне показалось?.. Я насчитал пять и четыре…

– И у меня тоже, – сказал еще один, вдруг заорал ликующе: – Рудый, ты опять проиграл! А как хвост распустил заранее! Ровно петух перед курами соседа.

На другое утро Рудый едва вышел на крыльцо, ощутил недоброе. Из конюшни к нему шел Студен, его сопровождали трое старших дружинников из его сотни. Глаза Студена смеялись, но рот был сжат в ровную линию.

– Добро ли почивалось, Рудый? – спросил он.

– Благодарствую, – ответил Рудый. – И тебя тем же концом в то же место. Чего ты такой добрый?

– За должком пришел, – объяснил Студен.