Сорокина отстранили от дела под каким-то смехотворным предлогом, так что теперь главный подозреваемый — ты.
— На основании найденных у меня в квартире книг?
— Не только. Дело в том, что ты теперь опасный маньяк.
— Не понял. Поясни, если не трудно.
— Меня сегодня допрашивали с пристрастием. Они подозревают, что я могу знать, где ты прячешься.
— Но ты ведь не знаешь, так что не волнуйся.
— Не волноваться?! А ты знаешь, что на тебя теперь вешают еще восемнадцать трупов, не считая твоего Гершковича?
— Опять не понял.
Какие трупы?
— Обнаружено массовое захоронение. Восемнадцать трупов, находящихся на разных стадиях разложения. Способ убийства везде одинаковый — свернута шея. В точности, как у твоего знакомого. Часть убитых удалось опознать. Все они числятся в розыске как пропавшие без вести. Милиция подозревает, что и остальные тоже, но опознать их трудно из-за… ну, сам понимаешь. Среди опознанных есть некто Климов и его трехлетняя дочь. Они жили в двух шагах от тебя, на Малой Грузинской.
Дело дрянь, Илларион, причем настолько, что я даже не знаю, что тебе посоветовать.
— Подожди, полковник, не впадай в истерику. Где, ты говоришь, обнаружены трупы?
— Не впадай в истерику… Слушай, а это правда не ты?
— У тебя крыша поехала, Мещеряков. Что за странный вопрос?
— Крыша? Сейчас и у тебя поедет. Ты помнишь озерцо, на которое ты меня в прошлом году возил порыбачить? Как бишь его…
— Белое, — подсказал Илларион, уже догадываясь, что последует дальше.
— Вот-вот, Белое.
Трупы упакованы в полиэтиленовую пленку, к ногам привязан груз. Два каких-то местных отморозка глушили на озере рыбу. От взрыва груз как-то отвязался или веревка лопнула… не знаю, я в это не вникал. В общем, два трупа всплыли. Егерь, прибежавший на взрыв, вызвал…
— Стоп, Андрей. У меня тут появилось одно цело. Я тебе потом перезвоню.
— Что случилось? — еще больше встревожился Мещеряков.
— Не мечи икру, полковник. Ты мне здорово помог, коньяк за мной.
— Погоди, ты что задумал? Но Илларион уже отключил телефон.
В голове все встало на свои места, и ждать было больше нечего. Да, все эти люди убиты маньяком, и Илларион теперь точно знал, как зовут этого маньяка."
"Он запер машину и решительно направился к маячившему поблизости стеклянному павильончику подземного перехода, закуривая на ходу. Он уже не думал о том, что скажет Быкову, когда тот откроет дверь. Теперь у него было, что сказать.
Каждая деталь мозаики стала на свое место.
