Рядом, за чугунной оградой, буйно зеленел парк, да и точечные девятиэтажки напротив по пояс утопали в зелени. Произрастающую в городе флору Илларион не только любил, но и безгранично уважал за неистребимую жизнестойкость, позволявшую ей расти, зеленеть и плодоносить в совершенно невыносимых, казалось бы, условиях.
Илларион закурил и откинулся на спинку сиденья, сетуя на то, что в «жигулях», как, впрочем, и во всех отечественных автомобилях, совершенно некуда вытянуть ноги. Но повод для радости можно было найти и здесь: все-таки не «запорожец».
Он внимательно наблюдал за районом предполагаемого обитания бывшего офицера воздушно-десантных войск, а ныне страстного рыболова Виктора Быкова.
Вечерело. Вожделенный Быков упорно не появлялся на горизонте ни за рулем своего зеленого «броневика», ни в пешем строю. Иллариона это не смущало — он и не надеялся заарканить добычу так скоро, вот только очень хотелось спать. Когда часы на руке показали час пополуночи, Илларион решил, что на сегодня с него хватит.
В конце концов, если это Быков убил старика, с его стороны было бы вполне логично на день-другой затаиться в своей норе и посмотреть, что будет. Или вообще на время исчезнуть из города. На рыбалку, к примеру. «Если и завтра не появится, — решил Забродов, — поеду на озеро. Будет у нас пикничок с подтекстом».
Он заехал в ночной гастроном и купил бутылку водки, после чего без приключений добрался до автомобильной стоянки, на которой остался его осиротевший «лендровер».
Проезжая вдоль забора из проволочной сетки, Илларион заметил, что его машина заботливо укрыта от любопытных глаз каким-то здоровенным линялым брезентовым полотнищем, и мысленно поблагодарил своего бывшего курсанта за сообразительность и расторопность.
Родин, казалось, совсем не удивился его возвращению. Он кивнул на стоявший в углу сторожки деревянный топчан, выстланный какими-то телогрейками.
— Ночуй, командир. Какие могут быть вопросы?"
"Водка была выпита, закуска съедена, сигареты выкурены, и Илларион улегся на топчан.
Это было не самое удобное ложе на свете, но через минуту Забродов уже спал сном невинного младенца, вызывая тем самым острую зависть Родина, вынужденного бдить по двум веским причинам: во-первых, такова была его работа, а во-вторых, единственное спальное место в сторожке занял Забродов.
Утром Илларион вновь прибыл на свой наблюдательный пост.
