Илларион взвел курок.
— Остынь. Я ведь не шучу.
Виктор понял, что тот и вправду не шутит, и опустил голову. Лежать на полу было унизительно и очень неудобно. Кроме того, было больно. Ощущение было такое, будто болит все тело.
Илларион осмотрелся. Климова сидела.
— Не о чем мне с тобой разговаривать, прихвостень жидовский, — сказал Быков, с трудом поднимаясь с пола.
— Ага, — сказал Илларион, — все понятно. Разговаривать и в самом деле не о чем. В «Памяти», небось, состоял, а когда этих подонков разогнали, решил в одиночку бороться за чистоту расы.
Да ты садись, садись, в ногах правды нет. Только не делай резких движений.
— Кто ты такой? — спросил Быков, тяжело опускаясь на кушетку и не сводя с Иллариона полных ненависти глаз.
— Тебе могу сказать, мы с тобой старые знакомые. Про спецназ ГРУ слыхал когда-нибудь? Вижу, что слыхал. Так что в тетрадочку свою ты меня зря записал. Неловко могло получиться.
Быков угрюмо отвернулся, уперевшись неподвижным взглядом в стенку холодильника.
— Чем же тебе Климов помешал? — поинтересовался Илларион. — Он ведь, судя по фамилии, русский?
— Русский… Какой он русский, если женился на жидовке? Таких надо каленым железом…"
"— Про железо мы уже слыхали. А разве она, — Илларион кивнул в сторону дверей, — еврейка? Никогда бы не подумал. Как же это ты не побрезговал к еврейке за пазуху залезть? Ты же сверхчеловек. Супер, так сказать, мен. А? Бес попутал?
Он еще раз огляделся и вздохнул.
— Вот телефон ты зря застрелил. Что он-то тебе сделал? Жди теперь этих ментов… Может, их и не вызвал никто.
— Вызвали, не волнуйся. В этом доме на седьмом этаже пернешь, а на первом уже говорят, что ты обгадился.
— Странный ты человек, Быков… Жаль, что телефона нет. Впрочем, ты прав. Вот и милиция.
На лестничной площадке с протяжным грохотом открылись и закрылись двери лифта, и по цементному полу заскрежетали подкованные сапоги.
В квартиру ворвались омоновцы с автоматами наизготовку.
— Оружие на пол, лицом к стене! — привычно заорал усатый майор. — Осмотреть помещение!
Илларион аккуратно положил свой револьвер на стол. Омоновцы, немилосердно треща рассохшимся паркетом, рассыпались по квартире.
— Я сказал, лицом к стене!
— Спокойнее, майор. Может быть, обойдемся без формальностей?
Усатый майор сделал повелительный жест подбородком, и два дюжих омоновца, обойдя его справа и слева, двинулись к Иллариону.
