— Закрой рот и держись крепче, — ответил Андрей, держа руль левой рукой, а правой вынимая из наплечной кобуры пистолет. Сорокин покосился на большую черную «беретту» с профессиональным неодобрением, но промолчал.
Мещеряков резко, так, что протестующе взвизгнули шины, свернул в проходной двор и ударил по тормозам.
— Сядь за руль! — бросил он Сорокину, выпрыгивая из машины.
Сорокин безропотно пересел за руль, и тут же в проходной двор, сильно накренившись на вираже, влетел красный «ситроен». Водитель чудом избежал столкновения — покрышки оставили на асфальте дымные черные следы, и тогда Мещеряков, повернувшись к цели боком и вытянув руку, как на стрельбище, всадил четыре пули подряд в радиатор «ситроена».
После этого он боком упал на заднее сиденье и крикнул: «Гони!», но Сорокин и без него знал, что делать. Машина, взревев, пулей пронеслась через темный двор и, завизжав покрышками, выскочила на параллельную улицу.
Мещеряков оглянулся — сзади было чисто.
— Ну, полковник, ты даешь, — покрутил головой Сорокин.
— Я уж думал, придется нашим ребятам трупы собирать.
— И пришлось бы, — сказал Мещеряков, перезаряжая пистолет и пряча его обратно в кобуру, — да боялся промазать. Ничего, я до них еще доберусь.
— А хорошо служить в разведке, — мечтательно сказал Сорокин. — Никакие законы тебе не писаны: хошь стреляй, хошь морды бей… Я бы в ГРУ служить пошел, пусть меня научат!
— Насчет стрельбы — это, брат, чья бы корова мычала… В Забродова, между прочим, не гээрушники стреляли.
— И то правда… Слушай, ты правда считаешь, что он жив?
— Да нет, наверное… Просто надеюсь.
И буду надеяться до тех пор, пока своими глазами не увижу труп. И действовать буду соответственно.
— Молоток.
— Просто работа такая. Ты представь себе: вот захватили заложников. Никто не знает, ни где они, ни что с ними, и верней всего, что их просто отвели в овражек и перестреляли, потому как ни слуху о них, ни духу: террористы молчат, ничего не требуют и вообще исчезли с горизонта… Что же прикажешь — рукой на них махнуть?
— Ну, это все-таки другое дело.
Совсем не такая ситуация.
— Ну и что, что не такая? Ты знаешь, сколько раз мы Забродова хоронили?
— Могу себе представить. Если судить по его таланту впутываться в разные истории, то, наверное, частенько. Ты вот что: объясни толком, куда мы едем и что это за история с дневником Быкова?
— Да не дневник это, а скорее черный список, и то, что он принадлежал Быкову, еще придется, наверное, доказывать.
