Ты про Рахлина слышал?
— Слышал. Мне Жангалиев специально телевизор включил и дал послушать, чтобы я понял, на каком свете нахожусь. Он-то, чудак, считал, что я уже одной ногой в могиле.
— В чем-то он был прав, — сказал Мещеряков. — Ты теперь призовая дичь, они ни спать, ни есть не будут, пока тебя не шлепнут.
— Так ведь шлепнули уже, сколько можно?
— Сколько нужно, столько и можно. Они быстро разберутся, что к чему, если уже не разобрались.
— Похоже, что еще не разобрались, — вставил Сорокин. — Мне бы сообщили.
Краснов мне только что сказал, что дальнейшие поиски тела отложили до утра.
— Так что до утра я — человек-невидимка, — удовлетворенно констатировал Илларион. — Этим надо воспользоваться. А мать Климовой надо просто спрятать — не дежурить же у нее под дверью круглые сутки.
— Это мысль, — сказал Сорокин. — Надо только подумать, куда.
— Придумаем, — пообещал Илларион. — Есть же у нее какие-нибудь подруги.
Некоторое время они молчали. Мещеряков закурил и предложил сигарету Сорокину. Теперь они дымили вдвоем, пуская дым в окошко.
— Кстати, — сказал вдруг Илларион, — я все думаю про Алехина.
— И что ты про него думаешь? — поинтересовался Мещеряков.
— Я почти уверен, что он вез Рахлину что-то очень важное, какую-то улику против Северцева и его покровителя.
— Похоже на то, да что толку? Алехин убит, улика пропала. Скорее всего, на нее наложил лапу все тот же Северцев. — В свете последних событий это вызывает некоторые сомнения, — возразил Забродов. — Возможно, Рахлин был убит именно потому, что его противники не нашли то, что вез Алехин, и решили, что посылка уже у него.
— А может, она и была у него? Может быть, он придерживал полученные данные, торговался, например? Ну, пусть не торговался, а выжидал наиболее удобного момента, чтобы нанести удар наверняка… Или Алехин просто зашвырнул это дело куда-нибудь подальше, в какое-нибудь болото…
— Все может быть. Но есть еще-один вариант. Машину Алехина так и не нашли… Ты ведь знаешь, Андрей, что мы с ним какое-то время работали бок о бок.
— В Кабуле, — уточнил Мещеряков.
— Ага… Так вот, парень он был способный, нравился мне очень, и я ему кое-что иногда показывал — так, маленькие хитрости, секреты домашней хозяйки. Ты знаешь, что у меня в «лендровере» есть тайник?
— Откуда мне это знать?
— Теперь знаешь. Как-нибудь на досуге я тебе разрешу его поискать, и ставлю свой израильский бронежилет против твоей «беретты», что ты его не найдешь."
"— Не нужен мне твой бронежилет.
