Не может быть, чтобы среди них не нашлось двух подходящих!
А на крайний случай в том же чемоданчике лежала небольшая, но очень удобная фомка. За время службы Ковалеву довелось входить во множество запертых квартир и ни разу не пришлось вышибать дверь плечом, тем более, что это хорошо получается только у героев боевиков.
Губин, слыша его посвистывание, понемногу успокоился.
Раз Ковалев свистит, значит, все нормально. Паша головастый, он непременно что-нибудь придумает. Но старуха-то какова!
Так они дошли до первого этажа, и тут из темного закутка под лестницей вдруг выступил какой-то немолодой мужик в джинсах и голубой матерчатой курточке, из тех, что мать Коли Губина всегда называла «поддергайками».
Он преградил шедшему впереди Ковалеву дорогу и сочувственно спросил:
— Что, ребята, не солоно хлебавши?
— Чего? — спросил Губин, нависая над мужиком своими ста тремя килограммами живого веса. — Документы!
Мужик, нисколько не испугавшись — «пьяный он, что ли?» — вынул из кармана красную книжечку и предъявил ее Ковалеву в раскрытом виде.
— Полковник Сорокин, МУР, — представился он на тот случай, если сержант вдруг окажется малограмотным.
— Э… — сказал Ковалев, уменьшаясь в размерах.
Из-под лестницы тем временем выбрался еще один мужик — помоложе, но пожиже первого — и тоже представился:
— Полковник Мещеряков, ГРУ. Ковалев с тоской вспомнил про оставленные в машине автоматы. Видимо, решил он, инструкции все-таки пишут умные люди.
Не стоило подниматься наверх без автоматов, да ведь зачем они? Не со старухой же воевать…
Оба полковника были безоружны, и сержант решил идти напролом. Не успел он, однако, взяться за кобуру, как позади раздался спокойный, с ленцой голос:
— Ну-ну. Даже и не думай.
Ковалев и Губин обернулись, как по команде. С площадки второго этажа к ним неторопливо спускался еще один, одетый в футболку с изображением какого-то оскаленного черепа на фоне американского флага, линялые джинсы и — почему-то высокие ботинки на шнуровке явно армейского образца.
— Илларион Забродов, — представился он, — пенсионер.
При виде этого пенсионера охота драться пропала не только у Губина, у которого ее вообще не было, но и у бывалого Ковалева. Было совершенно непонятно, откуда он взялся — когда они проходили через площадку второго этажа, там никого не было.
