Что-то с ним не то… Может, этот заморский фей… как его там называют, на него как-нибудь не так подействовал? Или, может, подействовал как надо, вот в нем это дело и бродит — пальнуть-то им не в кого? Зойка на Казанском, а они вон где, аж в Тушино…
Лифт не работал. Ковалев плюнул — конечно, так и должно было случиться. Уж если одно пошло наперекосяк, так и все остальное туда же. Теперь не хватает только, чтобы фирмач этот, проспавшись и глянув на часы, которых больше нет, его, Ковалева, вспомнил и разыскал. Это, конечно, сказки, но чего в жизни не бывает.
Вот, к примеру, сам он, старший сержант Ковалев. Пришел ведь в милицию дурак дураком, хуже этого самого Губина. Думал тогда: в милиции буду служить, да не где-нибудь, а в столице, мирных граждан буду от всякой сволочи защищать, а они мне за это — почет и уважение. «Ведь недаром сторонится милицейского поста и милиции боится тот, чья совесть нечиста…» Дядя Степа хренов! Мирные граждане на тебя волком смотрят, так прямо в глазищах и читаешь: козел ты, мол, лимита, мент поганый… Спасибо Рябцеву, приметил, просветил, наставил на путь истинный.
Лейтенантом он тогда был, да, видать, таким ушлым уродился — быстро службу понял. Только вот связался он в последнее время с каким-то тузом не из маленьких. Оно, с одной-то стороны, вроде бы и ничего: деньги тот платит исправно, и немалые деньги, но вот дела у него какие-то уж больно рисковые. И чем дальше, тем рисковее. Раньше-то попроще было, поспокойнее.
Старуха, которую вместе с пацаном ведено было доставить на одну интересную подмосковную дачу, жила, оказывается, на пятом этаже.
Это уже было не по правилам: почему не на девятом? Если уж выдалось такое сучье дежурство, то могла бы жить и на крыше, как какой-нибудь Карлсон. Вполне могла бы, а вот поди ж ты пятый…
Система здесь была блочная, на две квартиры — общий тамбур. Дверь в тамбур, само собой, закрыта, и вместо доверчивого стекла во всю высоту двери, как это задумал когда-то архитектор, слыхом не слыхавший про квартирных воров, — крепкие сосновые доски, крытые светлым лаком в несколько слоев.
Красиво и удобно. Надежно, главное. И два, мать его, замка.
Ковалев позвонил, подождал немного и позвонил еще. Никакого шевеления. Нам не привыкать, решил Ковалев, вдавил кнопку пальцем и не отпускал. Даже здесь было слышно, как надрывается в квартире звонок. Наконец щелкнул замок внутренней двери: у старухи не выдержали нервы.
— Кто там? — послышалось из тамбура.
— Телеграмма, — бухнул Губин.
