Он просто не испытывал в этом потребности. Когда-то, еще будучи курсантом военного училища, он выработал привычку называть вещи своими именами, когда рядом нет рьяных стукачей, работающих на начальство не за страх, а за совесть. Эта привычка очень сильно помогала в критические моменты, экономя силы, которые иначе были бы потрачены на самообман.
Он никогда не говорил себе: «Такой-то офицер принесет больше пользы там, чем здесь». Он говорил по-другому: «Эта сволочь мне мешает, я должен убрать его любой ценой».
Сформулированная таким образом задача становилась простой и понятной, хотя для ее решения порой приходилось проявить немалую изворотливость.
За годы, потраченные на полное опасностей и лишений продвижение по служебной лестнице, ему не раз доводилось ходить над пропастью, но ни разу он не был так близок к ее краю, как сейчас. С другой стороны, и ставка никогда не была так высока. Заставить шефа выручить его из передряги сейчас, когда он уже с легким сердцем поставил на своем референте жирный крест, значило окончательно показать генералу, кто из них двоих на самом деле является хозяином, а кто просто марионеткой, послушной игрушкой в руках умелого кукловода.
Ради этого стоило рискнуть.
Последняя кассета со щелчком перестала вращаться — досье было сдублировано полностью. Немного подумав, полковник запер оригиналы в сейф, а дубликаты сложил в большой конверт из плотного картона — это он возьмет с собой. Такое дело нельзя доверять кому попало. На какое-то мгновение им снова овладело раздражение: что же это такое, никому нельзя доверять! Тупых исполнителей сколько угодно, а поручить по-настоящему тонкую, творческую работу, вроде этой, совершенно некому! Все изгадят, а потом еще и денег попросят.
Впрочем, он давно смирился с тем, что чудес не бывает, а те немногие, что все-таки происходят время от времени, имеют препоганое свойство приводить к крупным неприятностям. Чем не чудо, например, это внезапное воскрешение вроде бы убитого и утонувшего в глиняном карьере Забродова?
Ничего, сказал он себе.
Все, что ни делается — к лучшему. Этот мерзавец лишь подстегнул его, заставив заняться тем, что давно следовало сделать.
Он поднял телефонную трубку и отдал короткие распоряжения. Через десять минут «мерседес» с полным баком и двумя вооруженными до зубов охранниками в штатском ждал его у крыльца. Полковник легко, пружиня натренированными лодыжками завзятого теннисиста и лыжника, сбежал по ступенькам и сел в машину.
