— Никого, — сказал Саня, заглянув в темное нутро машины, где все еще держался слабый, но вполне отчетливый запах водки и табачного дыма. Сотовый телефон лежал на приборном щитке. — Вот козлы, телефон забыли. Припрятать, что ли, для смеха?
— Что-то долго они с ним возятся, — с легким беспокойством сказал его напарник. — Пора бы уже и закончить.
— А может, им герой попался, — предположил Саня. — Не в смысле Павлика Морозова, а в смысле Олега, к примеру, Кошевого.
— Брось, брось, Санек, герои только в кино бывают да в художественной, мать ее, литературе.
Жить любому дураку охота. Вот ты бы жизнь за что-нибудь отдал? За хозяина или за бабки, к примеру?
— Что я, мешком хлопнутый? Хозяин — он только тут хозяин, а на том свете и он, и бабки мне без надобности.
— То-то и оно. Давай-ка посмотрим, чего они там копаются.
Держа наготове пистолеты, освещая дорогу карманным фонариком, мотоциклисты осторожно двинулись туда, где смутно белела в темноте перегороженная шлагбаумом грунтовка.
Не дойдя до шлагбаума каких-нибудь трех метров, Санек остановился, словно налетев на бетонную стену.
— Мать моя женщина, — тихо выдохнул он.
Дрожащий круг света плясал на вповалку лежавших друг на друге гаишниках. Ни серебристого «опеля», ни его ушлого владельца поблизости не было видно.
— Вот сука, — чуть ли не с восхищением проговорил его напарник, убирая пистолет. — Это ж надо, до чего скользкая тварь. Ну, держись, гнида.
Он вынул из кармана сотовый телефон и долго вел какие-то переговоры, после чего без лишних церемоний свалив трупы в канаву и забрав оружие, мотоциклисты отбыли в сторону Москвы.
«Ничего еще не кончилось, — словно молитву, повторял капитан Алехин. — Все еще только начинается, облава в самом разгаре. Не может быть, чтобы они ограничились двумя пьяными гаишниками. Значит, в Москве делать нечего. Генерал наверняка ночует на даче и в город приедет только утром, а до утра дотянуть вряд ли удастся.
Еще одна такая встреча, и деревянный бушлат гарантирован — да и то, если тело найдут… Значит, решено: едем на дачу».
На ближайшей двухуровневой развязке Алехин решительно повернул на запад.
До генеральской дачи оставалось всего ничего — километра три-четыре, когда мотор вдруг зачихал с явным намерением заглохнуть. Алехин бросил быстрый взгляд на указатель расхода топлива и убедился, что бак был пуст."
"Времени на раздумья не было.
