Он закрыл сейф, запер кабинет двумя оборотами ключа и спустился в гараж для автомобилей обслуживающего персонала, где стоял его «чероки». Устроенные по последнему слову техники ворота послушно поползли вверх, стоило нажать кнопку на пульте дистанционного управления. Прапорщик едва справлялся с нетерпением, наблюдая за тем, как неторопливо расширяется щель дневного света между бетонным полом гаража и нижней кромкой ворот. Наконец ворота поднялись — и Кали-щук дал газ.
Два охранника откатили в стороны тяжелые свежеокрашенные створки наружных ворот.
— Я в город, — бросил им Калищук. — Лыков за старшего.
Когда знакомый забор скрылся за поворотом, прапорщик подумал, что стоило, возможно, предупредить ребят, чтоб рвали отсюда когти, но только пожал плечами: да какое ему, в сущности, до них дело? Пусть выбираются, как хотят. Старик Дарвин был прав: выживает сильнейший, а недоумкам туда и дорога.
И потом, что им грозит? Они же пешки, болванчики с автоматами, военные, которые служат там, куда направит командование.
Направило командование караулить дачу, вот они и караулили. Направило бы дерьмо возить — возили бы как миленькие. Так что с них и взятки гладки.
Выехав на шоссе, прапорщик почему-то свернул не к Москве, а в прямо противоположном направлении. В Москве ему теперь было совершенно нечего делать, а все, что могло пригодиться в «загробной» жизни, он вот уже неделю возил в машине — и, выходит, не зря."
"Джип несся по шоссе, на сиденье справа от Калищука тихо побрякивали кассеты. Ему пришло в голову, что времени на их прослушивание у него теперь предостаточно, да и места лучшего не найдешь, сколько ни ищи.
Он на ощупь взял первую попавшуюся из четырех кассет и скормил ее магнитоле. Скрытые под черным пластиком передней панели динамики заговорили голосами его погоревших боссов. Калищук закурил и стал слушать, не отрывая глаз от дороги и время от времени покачивая головой в невольном удивлении, потому что то, что он слушал, было гораздо увлекательнее любой радиопостановки.
Мещеряков непроизвольно широко зевнул и, спохватившись, запоздало прикрыл рот ладонью — бессонная ночь уже давала о себе знать. Сидевший во главе стола генерал Федотов с интересом посмотрел на него, подавшись вперед грузным телом.
— Соскучился, полковник? — осведомился он.
— Виноват, товарищ генерал. Просто ночью поспать не удалось.
— И где ж тебя черти носили? — Радушно осведомился генерал. — жена за порог, а тебя уже и след простыл. Не мальчик уже, кажется.
