Только кассеты сначала уничтожь, не то я тебя, засранца, из-под земли достану.
— Как можно, товарищ генерал. Все будет в лучшем виде.
— Смотри у меня… Порядок-то навел там у себя?
— Какой порядок?
— Уставной. А то твой полковник мне нынче жаловался, что у вас всю ночь какие-то неуставные взаимоотношения творились: не то вы кого-то трахали, не то вас…
— А, это… Так точно, товарищ генерал, было дело. Уже все в порядке.
— Зря старался, прапорщик. Никому это теперь не надо, вот разве что новый хозяин порадуется.
Так, говоришь, полковник уехал?
— Так точно.
— И давно?
— Да уж порядком. Часа два, наверное, прошло, не меньше.
— Ладно, прапорщик, действуй. Думаю, я твоего полковника вот-вот повстречаю. Привет передать?
— Как хотите… Виноват. Не могу знать, товарищ генерал!
— Передам… Отбой.
Прапорщик вошел в дом и направился к кабинету хозяина. Кабинет оказался запертым на ключ. Калищук только хмыкнул — будучи начальником охраны, он единственный во всем доме имел дубликаты ключей от каждой двери.
Мелодично позвенев связкой, он выбрал нужный и отпер дверь.
Войдя, прапорщик быстрым взглядом пробежался по периметру кабинета, обставленного импортной офисной мебелью. Калищуку новая мебель нравилась: во-первых, она была красива, а во-вторых, удобна во всех отношениях. Все поверхности легко просматривались, стеклянные дверцы шкафов ничего не скрывали."
"Прямо на письменном столе полковника стоял большой двухкассетный «Панасоник». Прапорщик подошел поближе и заглянул в кассетоприемники.
Оба были пусты, чего и следовало ожидать. Собственно, прапорщик был уверен, что если на кассетах было записано что-то важное, то они должны находиться в сейфе. По кабинету он шарил просто на всякий случай.
Ключа от своего сейфа Северцев ему, конечно же, не доверял, но Калищук был стреляным воробьем и давным-давно изготовил себе дубликат, о котором хозяин понятия не имел. До сих пор прапорщик ни разу не пользовался этим ключом, и вот теперь этот момент настал.
Когда дверца сейфа открылась, прапорщик первым делом увидел сложенные стопкой кассеты — всего их было четыре. Еще здесь были доллары — тысяч пять, не больше. Как видно, Северцев хранил их здесь, чтобы иметь под рукой в случае непредвиденных расходов. Калищук решил, что сейчас как раз такой случай, и спокойно прикарманил деньги — раз генерал сказал, что Северцеву они больше не нужны, значит, так оно и есть.
Больше в сейфе ничего интересного не обнаружилось.
