Услышав по телефону этот шелестящий голос, Быков едва справился с искушением прикрыть трубку носовым платком и, как в добрые старые времена, произнести хриплым зловещим голосом что-нибудь вроде: «Ты готов, пархатый? Мы идем за тобой…» Время от времени он еще развлекался подобным образом, но теперь все реже. С этим вообще пора было кончать — кругом развелось столько телефонов с определителем номера, что такие шутки стали здорово напоминать русскую рулетку, тем более, что милиция смотрела на подобные вещи несколько иначе.
Не стоило из-за минутного удовольствия рисковать делом своей жизни.
Поэтому он изо всех сил постарался придать своему голосу любезность.
— Добрый день. Это букинистический? Мне Матвея Исааковича, пожалуйста.
— Гершкович у телефона. Что вам угодно? «Открутить тебе башку», — чуть не выпалил Виктор, но взял себя в руки и вежливо, изображая легкое смущение пользующегося протекцией интеллигента, заговорил в трубку:
— Мне порекомендовал обратиться к вам некто Забродов…
— Как же, как же! — обрадовался старик.
— Достойнейший юноша и настоящий знаток. Весьма приятно было иметь с ним дело. Польщен тем, что он меня не забыл.
— Как можно! Кстати, он просил вас кланяться.
— Благодарю вас. Передайте ему от меня привет.
— Непременно. Он сказал, что у вас неплохой выбор старых книг. Я не могу назвать себя специалистом в этой области и даже на серьезного коллекционера я, пожалуй, не тяну, но книги — моя единственная страсть.
— Я буду очень рад познакомиться с вами, молодой человек. Нас, любителей книги, осталось так мало! Сейчас ведь почти никто не читает, а если и читают, то непременно какую-нибудь чепуху.
А молодежь вообще не берет книгу в руки. У них кино, дискотеки, видео-шмидео… Так что приезжайте, уважаемый, э…
— Простите, я не представился. Виктор Быков.
— А по батюшке?
— Ну, какие мои годы… Просто Виктор.
— Что ж, Виктор, буду рад увидеть вас в своем магазине. Адрес вам известен?
— Да, Илларион мне дал. Я заскочу ближе к вечеру. Дела, знаете ли. Вы в котором часу закрываетесь?
— Я работаю до девяти вечера.
А домой ухожу около десяти — пока порядок наведешь, полистаешь книги… Иногда до полуночи засиживаюсь.
— Так поздно?
— А что делать одинокому старику в пустой квартире? Жена моя умерла, дети уехали, а я вот остался — не могу бросить книги, а все с собой не увезешь. Да и что я там не видел, в этом их Израиле? Но я что-то заболтался, вы уж извините старика.
— Так я загляну к вам вечерком.
— Милости прошу. Буду ждать.
