— Ну, Колян, поехали, — скомандовал Ковалев, усаживаясь поглубже и забрасывая мокрую фуражку на заднее сиденье. — Давай пока прямо, а потом я покажу. Рули, рули. Знакомься с географией.
Ехать пришлось довольно долго. Губин совершенно запутался в поворотах и проездах и вскоре уже не пытался сообразить, где они находятся, во всем положившись на напарника, который командовал, куда свернуть и где притормозить. Наконец Ковалев велел остановить машину.
Они оказались во дворе старого, сталинской постройки дома. Когда Губин выключил фары, во дворе стало темно, как у негра под мышкой.
— Пошли, Колян, — сказал Ковалев. — Познакомишься с одним интересным человечком.
Вслед за напарником Губин вышел из машины и, не сделав и двух шагов, оступился, угодив правым сапогом в глубокую, по самую щиколотку, выбоину в асфальте, до краев наполненную грязной водой.
— Блин, — сказал он в сердцах, — как они тут живут? Шею же можно свернуть.
Сказавши про шею, он немедленно вспомнил убитого букиниста. Ему стало не по себе в этой кромешной темноте, и он ускорил шаг, догоняя напарника.
Они вошли в тускло освещенный, насквозь провонявший кошками подъезд и поднялись на третий этаж. На площадке между вторым и третьим этажами из-под ног заполошно метнулся облезлый серый в полосочку кот, до этого грызший в углу селедочную голову.
— Пошел на хрен, срань вонючая, — Дружески напутствовал кота Ковалев и попытался поддеть его сапогом, но промахнулся. Добравшись до третьего этажа, они долго трезвонили в дверь. Наконец из недр квартиры донеслись шаркающие шаги, и дребезжащий старушечий голос спросил:
— Кто там?
— Открывай, Максимовна, — сказал Ковалев.
— Милиция.
Залязгали древние замки, и в приоткрытую щель выглянуло сморщенное личико в венчике растрепанных седых волос. Увидев форму, старуха откинула цепочку и посторонилась, пропуская сержантов в квартиру.
— Носит вас… — бормотала она, запирая дверь. — Чего он опять учудил, аспид этот?"
"— А может, это не он, — осклабился Ковалев. — Может, это ты учудила.
