Из темноты за его спиной доносилось чье-то тяжелое сонное дыхание, и волнами накатывала жуткая вонь, в которой легко различался водочный перегар, застоявшийея табачный дым, нечистые испарения давно не мытых тел и бог знает какая еще дрянь.
— Гуляешь, Виля? — спросил Ковалев, разглядывая мужичонку с любопытством энтомолога, изловившего неизвестное науке насекомое.
— Натурально, — буркнул Виля, разминая ладонью заспанную физиономию. Сделал дело — гуляй смело.
— Знаем мы твои дела, — сказал Ковалев.
— Поговорить надо, Виля. Впустишь?
— Отчего не впустить, — пожал плечами тот. — Правда, Светка у меня. Спит она вроде, да кто ее, корову, разберет. Я ж так понимаю, что ты по делу?
— По делу, по делу. Так и будем здесь торчать, как три тополя на Плющихе?
— Аида на кухню, — сказал хозяин, в еще с трудом ворочая языком, и, не сдержавшись, широко зевнул, показав гнилые зубы.
Следуя за Вилей, которого заметно качало, сержанты попали на замусоренную кухню и уселись на скрипучих, норовящих рассыпаться табуретах у заставленного грязной посудой стола.
В незанавешенное окно заглядывала ночь.
Виля бесцельно подвигал на столе пустые стаканы, заглядывая в них со слабой надеждой, погремел стеклотарой в углу за ободранным холодильником и, буркнув: «Я щас», удалился из кухни, для верности придерживаясь: за стену. Вскоре стало слышно, как он ломится к старухе, требуя выпивку. Старуха что-то невнятно и не слишком ласково скрипела в ответ сквозь запертую дверь.
— Он что, ее сын? — негромко спросил Губин, кивая в сторону прихожей, откуда доносились глухие удары кулаком по двери и матерная перебранка.
— Какой, на хрен, сын, — отмахнулся Ковалев. — Сосед он ей, коммуналка здесь, понял? Компания блатных и нищих.
— Повезло старухе, — сочувственно вздохнул Губин. — Как же она с ним живет, с алконавтом этим?
— Это еще вопрос, кому больше повезло, — ухмыльнулся Ковалев. — Максимовна, чтоб ты знал, три срока отмотала от звонка до звонка.
И не маленьких, заметь. Первейшая в свое время б…ь-наводчица была, по всей Москве о ней слава ходила. Она и сейчас еще — ого-го!.. Сама, конечно, уже не работает, стара стала, вывеска не та. Думаешь, зря наш Виля двери на ночь запирает? Ведь пьяный же, как зонтик, а граница на замке. Ты бы слышал, как они тут отношения выясняют — кто у кого чего попятил. Чистый цирк, никакого телевизора не надо.
— Да я слышу, — кивнул Губин в сторону прихожей.
