Однако тут же выяснилось, что хвалил он полковника рано — только такой кабинетный разведчик, каким стал в последние годы Мещеряков, мог не заметить красный «ситроен», скромно припарковавшийся неподалеку. В «ситроене», насколько мог разглядеть Илларион, сидели двое, причем ни один из них не вышел из машины.
Илларион набрал номер сотового телефона Мещерякова и, когда тот поднял трубку, сказал:"
"— Тебя пасут. Сиди спокойно, не дергайся. Красный «ситроен» через две машины позади тебя. Когда они отвлекутся, объедешь квартал и вернешься сюда, только не торопясь.
— Чего это они станут отвлекаться?
— Отвлекутся, я что-нибудь придумаю. Ты все понял?
— Я-то понял, а вот ты…
— Ладно, ладно, это потом. Я пошел. Илларион вышел из кафетерия в торговый зал гастронома и с предельно деловым видом решительно вошел в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Его никто не остановил, и он беспрепятственно пересек обширные полутемные подсобные помещения. Коридор вывел его прямиком на бетонную рампу, к которой подъезжали для разгрузки продуктовые фургоны.
Как он и ожидал, на заднем дворе гастронома уныло слонялись какие-то потертые ребята, лениво подпиравшие стволы чахлых лип и стрелявшие друг у друга бычки.
Илларион спрыгнул с рампы и подошел к ним. Это была обычная великовозрастная шпана, целыми днями отиравшаяся во дворах гастрономов в ожидании поживы или какой-нибудь «левой» разгрузки, за которую можно было получить расчет дешевым вином.
— Дело есть, отцы, — сказал Илларион.
— Плати бабки, будет дело, — лениво ответил плечистый, но какой-то помятый и словно бы опущенный парень лет тридцати, одетый в строгом соответствии с молодежной модой десятилетней давности.
Со всех сторон начали подтягиваться заинтересованные слушатели, постепенно беря Иллариона в кольцо.
— Полета зеленых хватит? — спросил Забродов.
— Это смотря за что, — ответил его собеседник.
— Надо с одними ребятами переговорить — там, на улице.
— И много ребят?
— Двое.
— Двое? — парень о чем-то напряженно думал.
— Слушай, дядя, — сказал он наконец, — а может, ты нам просто так деньги отдашь? В долг, а? Пойми, братуха, трубы горят!
— Нет, — сказал Илларион, — так не получится. Удовольствие только тогда чего-нибудь стоит, когда оно заработано честным трудом.
— Ты чего, козел, — вылез откуда-то сбоку тощий тип в грязной джинсовой куртке, — тебе бабок жалко, что ли? Ответь, животное, тебе бабок своих вонючих жалко?
— Не советую, мужики, — предупредил Илларион.
