— Ну, — сказал он, — рассказывай, Аника-воин.
— Что же рассказывать, — развел руками Илларион. — Ты, я вижу, и так всё знаешь.
— Знаешь… — передразнил Мещеряков. — Ты зачем ментов повоевал? Книги какие-то украл…
— Совершенно верно, — подтвердил Илларион, — украл. Только сначала пришлось убить хозяина книг, а то он с «Коньком-горбунком» расставаться не хотел. Они мне привет от Северцева передали, Андрей."
"Мещеряков опасно «подрезал» троллейбус и болезненно сморщился, когда сзади загудел мощный клаксон.
— Вот оно что… То-то я смотрю, Сорокин какой-то не такой ко мне явился.
— Это который милицейский полковник?
— Он самый. Пришел узнать, бешеный ты или, может, действуешь по секретному заданию правительства и лично господина Президента…
Объезжая небольшую выбоину в асфальте, он едва не угодил колесом в открытый канализационный люк, резко крутанул руль и чуть не врезался в бордюр.
— Слушай, давай где-нибудь остановимся и спокойно поговорим, — попросил Илларион. — По-моему, ты волнуешься, а я еще пожить хочу.
— Ты? — задрал брови Мещеряков. — Кто бы мог подумать.
Тем не менее, машину он остановил. Оглядевшись, Илларион с некоторым удивлением заметил в двух шагах от места их парковки хорошо знакомый ему уютный ресторанчик, где они любили посидеть с Мещеряковым и Левой Штурминым, когда тот еще был жив.
— Хорошо ориентируешься на местности, — похвалил он. — Прямо Дерсу Узала.
— А ты думал, — хмыкнул Мещеряков, запирая машину.
Они сели за столик и заказали коньяк.
— Так это Сорокин у тебя сидел, когда я звонил? — спросил Илларион, когда их заказ появился на столе, а официант ушел.
— Сорокин, Сорокин, — закивал Андрей, пробуя коньяк.
С полковником Сорокиным Иллариону приходилось сталкиваться дважды. Впервые тот возник на горизонте Забродова, когда расследовалось дело двух его бывших курсантов, которые по пьяному делу убили омоновца и захватили микроавтобус с детьми. Вторично они встретились, когда Москву терроризировал полусумасшедший скульптор Хоботов, получивший в народе прозвище Удав за неприятную привычку душить людей голыми руками.
И вот теперь тот же Сорокин расследует его, Иллариона Забродова, собственное уголовное дело. С одной стороны, это было неплохо: Илларион уважал в Сорокине стопроцентного профессионала — умного, цепкого, никогда не бросающего дело на полпути. С другой стороны, это было паршиво, и по тем же причинам. Этот, если уж сядет на хвост, легко не отцепится.
