Поппи уронила пеньюар на пол, и скинула комнатные туфли. Прохладный воздух забрался под край ее тонкой батистовой ночной сорочки и овеял ледяными завитушками ее лодыжки. Она едва могла думать, ее снедали страх и беспокойство. Будущее, на которое она когда-то расчитывала, невозможно, а новое создавалось с бесконечными трудностями. Гарри познает ее так, как никто прежде, и как никому более не предстоит. Ее брак не будет похож на браки ее сестер... Они с Гарри создадут отношения, построенные на чем-то далеком от любви и доверия.
Рассказ Уин о супружеской близости изобиловал цветами и лунным светом, почти без описания физического акта. Уин посоветовала доверять мужу, и понять, что сексуальная близость являлась частью любви. Ничто из этого не относилось к той ситуации, в которой сейчас находилась Поппи.
В комнате наступило полное молчание. ""Это ничего не значит для меня"", – думала девушка, пытаясь заставить себя поверить в это. Она чувствовала себя так, как будто находилась в чужом теле, расстегивая ночную сорочку и стягивая ее через голову, а затем бросив на ковер мягкой лужицей.
По всему телу побежали мурашки, кончики ее грудей затвердели от холода.
Она прошла к кровати и, отдернув покрывала, скользнула под них. Натянув простыни на груди, она устроилась на подушках. Только тогда она посмотрела на Гарри.
Ее муж застыл, развязывая ботинок, поставив ногу на стул. Он уже снял жилет и рубашку, и взгляду Поппи открылись напряженные мышцы его широкой спины. Он смотрел на нее через плечо, его пушистые ресницы опустились.
Гарри был загорелым, как будто обожженный солнцем, его губы приоткрылись, словно он забыл то, о чем собирался сказать. Порывисто выдохнув, он вернулся обратно к ботинку.
Ратледж был прекрасно сложен, но Поппи не получала от этого ни малейшего удовольствия. В общем-то она была возмущена этим фактом. Девушка предпочла бы увидеть хоть какой-то признак уязвимости, намек на мягкость, узкие плечи, хоть что-то, что поставило бы его в невыгодное положение. Но муж был стройным, сильным и крепко сбитым.
Все еще одетый в брюки, Гарри подошел к кровати. Несмотря на усилия Поппи казаться равнодушной, ее пальцы самопроизвольно сжали вышитые простыни.
Его рука потянулась к обнаженному плечу девушки, кончиками пальцев он провел по ее горлу раз, а потом еще. Гарри задержался, обнаружив крохотный, почти невидимый шрам на плече, – место, которого коснулась шальная пуля.
– Это след того несчастного случая? – хрипло спросил он.
