Но все попытки толкнуть Иисуса на уничтожение врагов сталкивались с непреодолимой преградой – отказом Христа от любых действий, ведущих к гибели людей и разрушению. Бывший кинжальщик, как, впрочем, и остальные ученики, не мог понять, что Иисус пришел в наш мир не губить людей, а спасать их бессмертные души, в этом заключалось Его главное отличие от традиционных представлений о Мессии. Тогда Искариот решил пойти на крайность: вынудить Христа обратить Свою силу на врагов. Он рассчитывал, что арест Иисуса заставит Его испепелить римлян и их слуг – священников Храма и иродиан.
Узнав о том, что первосвященник и его окружение ищут повода для выдачи Иисуса римлянам, он предложил им свои услуги.
В христианской литературе широко распространено заблуждение, что предательство Искариота вызвано корыстными соображениями, будто предатель польстился на тридцать сребренников. В действительности три канонических Евангелия – от Марка, Луки и Иоанна – этого не только не подтверждают, но и не дают даже повода так думать.
Марк, Лука и Иоанн говорят лишь о факте предательства со стороны Искариота, но никаких корыстных соображений ему в вину не ставят (Мк. 14: 10; Лк. 22: 3–5; Ин. 13: 27–30; 18: 2–3). Лука и Иоанн объясняют факт предательства лишь тем, что в Искариота «вошел сатана». Впрочем, Лука и Марк добавляют, что первосвященник готов был вознаградить услуги предателя, хотя тот даже не просил об этом. Апостол Павел, автор самых ранних новозаветных посланий, вообще нигде и никогда не упоминал о предателе, а тем более о его корыстных соображениях.
Откуда же пришло обвинение в корысти? Только из Евангелия от Матфея (Мф. 26: 14–15). Однако это утверждение не выдерживает никакой критики. Нельзя забывать, что Иуда Искариот был казначеем у Христа и Его учеников. При нем был всегда ящичек с общими деньгами, туда же собирали и все пожертвования (Ин. 12: 6; 13: 29). Пользуясь абсолютным доверием Иисуса и Его учеников, он мог бесконтрольно брать любые суммы из общей казны, поэтому пресловутые тридцать сребренников ему были не нужны.
Если бы он захотел, он мог бы воспользоваться куда большими суммами, причем опять-таки без всякого отчета. Вообще сикарии, несмотря на их фанатизм и экстремизм, считались людьми не только мужественными, но главное – кристально честными, эдакими бессребрениками. Да и как же иначе: те, кто был готов не задумываясь отдать свою жизнь за свободу других, не знали корыстолюбия.
