Потом я найду силы, скорее всего, я забуду боль. Женский организм так устроен, чтобы забывать боль. И тогда наше расставание станет для меня смертью в физическом её воплощении.
Я не хочу.
Я просто хочу, чтобы мой ребёнок родился, чтобы он был здоровым и сильным. Чтобы ему не было страшно, что мама и папа ругаются. Поэтому лучше сейчас.
— За что любишь? Полюбил тогда? — повторила я вопрос. Макар смотрел на меня, как будто впервые видел. И я, наверно, тоже. Замечала, как он осунулся, стал мрачнее, и щетина совсем грозила перерасти в бороду.
— Ты… — он потёр переносицу и, выдохнув, продолжил: — Ты сказала своей матери, я слышал… Она была недовольна, что я вообще посмел сделать предложение, и ты не ответила сразу. И она тебя пилила, а ты так наивно, как любишь делать, чтобы выглядеть жуть до чего дурочкой, сказала: «Вот увидишь, мам, он сможет сделать намного больше».
Я стояла и тоже вспоминала ту позорную истерику матери, к которой позже присоединилась бабушка, мать отца.
Они ещё долго донимали меня, что посмела выбрать какого-то босяка вместо перспективного академика или доктора, а мне было настолько страшно, что я просто закрывалась и шла к цели, точнее, толкала к ней Макара, чтобы просто доказать, что мой выбор тоже может быть удачным. И он им стал.
— Это всего лишь слова… — произнесла я и сделала шаг по тропинке из тротуарной плитки. Макар шагнул следом, но не догонял, а так и шёл позади.
— Но именно они дали мне понять: если весь мир будет против, ты одна будешь ""за"".
Я свернула на дорогу и направилась в сторону леса. Молчали, только шорох шагов напоминал мне, что бывший муж идёт следом.
— А ты? — спросил Макар и протянул ладонь, чтобы я не оступилась на неровной тропке. Я вложила свои пальцы в его руку и внутри блаженного зажмурилась от тёплого и сильного прикосновения. — За что ты…
Полюбила?
Не знаю."
"Может быть, мне отчаянно хотелось стать хоть для кого-то не возможностью порицать, а, наоборот, восхищаться.
Может, я просто бежала из родительского дома, потому что устала следовать никому не нужным правилам. Может, мне хотелось свободы, а в такой, как моя семья, она могла наступить, когда из-под опеки отца уходишь под опеку мужа, а может…
— Наверно, я на самом деле верила в тебя. Просто потому, что никто не верил в меня. И это больно. И я не хотела, чтобы ты понял эту боль…
А ещё меня вдохновляли его чувства.
