Давид подхватывает меня под колени и отрывает от пола. Сажает на каменный выступ возле раковины. Наклоняется к моему лицу, целует в губы. Поцелуй мокрый из-за воды, скользящий, невероятно приятный. Легкие касания губ чередуются с нажимом языка, то усиливаясь, то снова становясь нежными.
— Я как будто только тебя всю жизнь хотел… — шепчет Давид мне в губы.
Зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, другой рукой обхватываю шею. От Давида пахнет гелем для душа с нотками свежести и горького шоколада. Космический аромат.
Он подцепляет края моей намокшей футболки и тянет ее вверх. Я поднимаю руки, и Давид, снимая с меня футболку, расстегивает лифчик.
С моих губ срывается тихий стон, когда Давид спускается поцелуями от моей шеи к груди, слегка прихватывая зубами кожу и оставляя на ней метки собственника. Это так волнует… возбуждает, пускает кругами мурашки от места легкого укуса.
Давид как будто хочет меня съесть, но лишь смакует, как единственный раз в жизни данное попробовать ему лакомство.
— Ты такая сладкая…
Я кусаю губы и запрокидываю голову, захлебываюсь невыразимыми новыми для меня эмоциями. Я будто превращаюсь в сгусток нервных окончаний, каждое прикосновение мужчины чувствую стократ сильнее, чем когда-либо, задыхаюсь от собственных ощущений и хочу еще, еще, еще больше…
Я даже не сразу слышу, что стону и тихо ахаю, крепче вцепляясь в волосы Давида. Что подаюсь навстречу его губам и дрожу крупной дрожью от предвкушения того большего, которого так нестерпимо хочу.
Давид целует мой живот, стягивает ниже край шортов и запускает под них руку.
— Пойдем в душевую… — слышу хриплый голос мужчины и с трудом фокусирую на его лице взгляд.
Не уверена, что смогу стоять на ногах — они дрожат и ослабли.
Давид вновь угадывает, о чем я думаю. Он снимает с меня шорты и трусики, берет на руки и уносит в душевую. Включает тропический дождь.
Капли падают на мою кожу и барабанят будто по оголенным нервам, усиливая ощущения до невероятных. Мне очень хорошо, но и немного стыдно.
Для меня сейчас все как будто в первый раз. Я не знаю Давида с этой стороны, и это будоражит мое яркое воображение.
Давид поворачивает меня лицом к стене, поднимает мои руки и прижимает ладони к стеклянной стене, будто арестантку. Оглаживает меня ладонями от запястий по рукам, по лопаткам, бокам и трогает бедра. Заставляет шагнуть от стены и чуть прогнуться.
Я сдавленно вскрикиваю от неожиданности, когда он мягко сжимает мои половинки.
