У меня от каждого движения под закрытыми веками вспыхивают розовые звёздочки, а тело будто наливается приятной тяжестью, которая растекается от эпицентра действия Давида и грозит вот-вот затопить меня с головой.
Я будто попала в рай, в котором идет ласковый дождь. Слышу его шум, чувствую как бегут по телу мокрые дорожки, и все это так отчетливо, каждое прикосновение как отдельный вид наслаждения.
Но вдруг все прекращается. И я стону в шаге от взлета на небеса.
Давид теперь ведет ладонями вверх, сцепляет наши пальцы и прижимается ко мне.
— Ты такая чувственная… — слышу тихий хрип.
Давид целует мои плечи и шею… разворачивает к себе лицом.
Я прижимаюсь к стеклу спиной, еле держась на ногах. Мне хочется стечь в руки этого безумно сексуального мужчины и отдаться на его волю. И я стекаю, но оказываюсь в его руках на весу.
Хватаю ртом воздух, когда Давид, наконец, перешагивает черту, погружая нас в точку невозврата…
В эту первую секунду я чувствую себя его женщиной. Слышу его стон и распахиваю глаза.
Встречаю такой же, как, наверное, у меня, полный похоти и безграничной нежности взгляд Давида и ловлю все его эмоции.
Наше тяжелое дыхание смешивается с шумом усилившегося ливня. Я подставляю ему лицо, зажмурившись, отдавшись своим ощущениям до конца.
Давид опускает мои ноги, но прижимает меня к мокрому стеклу — живот к животу, грудь к груди. Он горячий, и этот контраст с едва теплой водой добавляет ощущениям новый оттенок. Мне хочется вжаться в тело Давида всем своим.
Ощущения захлестываю меня.
И я больше не могу… не могу оставаться на земле — взлетаю стайкой бабочек в небо с криком невероятного наслаждения.
Давид хрипло рычит, будто хотел удержать меня здесь, но не смог, и накрывает мой рот глубоким поцелуем.
И чем спокойнее становятся его движения, тем нежнее становится его поцелуй. Он ласкает мои губы так чувственно, что мне хочется стиснуть его в объятиях. И я делаю это, отвечая ему на ласку, целуя его губы.
Тропический душ все шумит, теперь охлаждая наши тела и эмоции.
Мы оба постепенно и неизбежно приходим в себя.
— Это были лучшие минуты в моей жизни, — говорит Давид мне в губы.
С неохотой отрывается от меня и выходит из душевой кабины мокрый, оставив полотенце мне."
"Я скатываюсь по стене вниз и окончательно прихожу в себя одна, чувствуя благодарность к Давиду за то, что дал мне это время наедине с собой.
Глава 28
Без Расулова вода кажется холодной. Начинаю дрожать.
Придерживаясь за мокрые стенки кабины, медленно встаю.
