Беру с полки свой гель для душа, наспех намыливаю тело, лицо. Смыв с себя пену, выключаю воду. Шагаю непослушными ногами из кабины. Взяв полотенце, оборачиваюсь им.
Осталось толкнуть дверь и выйти, но я словно врастаю в глянцевый кафель.
Между мной и Давидом все случилось…
Это было как наваждение.
Настолько спонтанно, что я не успела дать себе отчет. Я думала лишь сердцем. А теперь мне нужно выйти из ванной, а я не могу.
Разворачиваюсь к запотевшему зеркалу, провожу по нему ладонью, чтобы увидеть свое лицо.
У меня горят глаза, на губах застыла бесстыжая улыбка. А в глубине души свербит смущение…
Каких-то десять минут назад я царапала спину мужчине и просила его еще и еще.
К чему сейчас меня гложет смущение?
Может быть, потому что после близости наши отношения с Давидом уже нельзя будет назвать флиртом или простым ухаживанием? Между нами теперь что-то гораздо большее. И стоит мне перешагнуть порог ванной, как это станет неизбежностью.
А в голове не к времени возникают мысли, что если Давид получил то, что хотел, то может потерять ко мне интерес.
Я окажусь использованной. Он посмеется надо мной. Хотя с Расуловым я знакома не первый день, и он не зарекомендовал себя паршивым негодяем.
Задаюсь вопросом, зачем я сама себя накручиваю, когда объективно все хорошо? Но ответа пока не получаю…
Подняв свои вещи с пола и выйдя из ванной, торопливо крадусь в спальню. Там надеваю чистые трусики. Моя единственная футболка намокла, поэтому решаюсь позаимствовать чистую у Давида.
Она на мне как свободное мини-платье. Зачесываю влажные волосы пальцами и все-таки иду к Расулову.
Я нахожу его в столовой.
Давид уже надел спортивные штаны, разогрел ужин и восполняет затраченные на секс калории.
Я замираю в паре метров от мужчины, и мое сердце будто замедляет ритм. Впиваюсь в Расулова взглядом и, затаив дыхание, жду его реакции.
Давид, заметив меня, оборачивается… Он смотрит на меня с теплотой, отодвигается на стуле, приглашая сесть к нему на колени.
А я не двигаюсь.
— Что с настроением, Кать? — выждав паузу, спрашивает.
— Нормально! — напряженно отвечаю я. — Все просто чудесно.
— Не обманывай, — хмурится он. — Смотришь на меня, как ягненок на волка…
Сжав губы, я все-таки подхожу к Давиду и сажусь на его колени. Он обнимает меня за талию, утыкается носом в плечо.
— …Я тебя чем-то расстроил?
— Нет, — трясу головой, а у самой слезы на глаза наворачиваются и сердце ноет, как будто вот-вот расколется пополам.
