— Вот ваш чай, девушки, — через пять минут на столик приземлился поднос с чайничком, двумя чашками, стаканом и бутылкой с минералкой.
От заварочника выразительно тянуло валерьянкой.
Мы дружно захихикали, а Лера расщедрилась на комплимент:
— Какой Вы, Глеб, догадливый! Мамочке сейчас это будет очень кстати.
Глеб кивнул, не глядя на Леру:
— Так я и подумал, Ари, девочка моя. Не волнуйся, все хорошо.
Дочь снова хихикнула, я опять покраснела.
Цирк.
Через полчаса плотного допроса от Валерии Романовны и мастерской защиты от Глеба Максимовича, я, употребив в одно лицо чайник чая с валерьянкой, была готова гулять.
В Кремль входили с парадных ворот, довольные.
Лера явно выдохнула и расслабилась. Очень одобрительно кивала Глебу, на его замечания и планы касательно выгуливания меня по историческим местам, а он и рад. Там такой плотный график образовался, что мне уже было любопытно: а писать-то я когда буду? Про продвижение даже речи не шло — не успею.
Сразу за воротами нас ждал Александр — классический историк: тонкий — звонкий, сухощавый, со взлохмаченной шевелюрой и горящими сквозь роговую оправу очков глазами.
После того как он уловил тему Лериной магистерской, мы с Глебом были полностью забыты и заброшены.
Молодые люди шли по заранее обозначенному маршруту и обсуждали настолько специфические термины, что я не лезла.
Даже для компании.
Глеб только улыбался, прижимал меня к себе, целовал в волосы.
И не выпускал из рук.
Совсем.
Когда наша весьма своеобразная экскурсия «для специалистов» завершилась, и мы попрощались с Александром, то было решено просто ещё немножко прогуляться по Кремлю.
У Леры зазвонил телефон. Она махнула нам, чтобы мы шли вперёд и немножко отстала:
— Мам, идите, у меня тут баб Таня.
Стоило нам немного отойти, Глеб прижал меня к себе и тихо засмеялся в ухо:
— Какая всё-таки радость — взрослые, сознательные дети.
В таком ракурсе сохранять серьезную мину было трудно.
И я смеялась.
Смеялась вместе с парнем, что был прилично меня младше, гонял на мотоцикле, чем меня безмерно раздражал, но при этом так обнимал и заботился, как никто за последние лет пятнадцать.
Мы, взявшись за руки, продолжили путь, который в итоге привел нас на крепостную стену, куда мы поднялись для того, чтобы если не обозревать окрестности, то хоть на панораму самого Кремля полюбоваться.
Бродили, смотрели, я даже иногда что-то особенно живописное снимала.
А Глеб фотографировал меня.
И улыбался.
Все время.
