Обежал внимательным взглядом мое лицо, наклонился и осторожно поцеловал в губы. Потом застегнул на мне ремень безопасности и попросил:
— Потерпи еще немного, ладно? Приедем и ты мне все расскажешь. И поплачешь.
— Почему не сейчас плакать? — я всхлипнула и опять зажала глаза пальцами, чувствуя, что все-таки сейчас сорвусь и как истеричная дура начну рыдать.
— Я тогда машину не смогу вести, — он притянул мою голову к себе, накрыл ладонью затылок и несколько раз поцеловал в волосы: — Потерпи до дома.
Я кивнула и отстранилась. Закуталась в его пальто, нахохлилась и закрыла глаза — так было проще не испытывать стыд за то, как я повела себя только-что. Как истеричная кисейная барышня, впавшая в панику из-за дурацкого сообщения. Первый раз за всю мою жизнь. Я чуть не застонала — ну почему свидетелем этому стал именно этот мужчина?
— Это не мой дом. Зачем мы сюда приехали? — вяло возмутилась, когда через пол часа открыла глаза и обнаружила, что автомобиль заезжает на подземную парковку элитного дома недалеко от Арбата.
Не отвечая, Платон остановил машину и заглушил двигатель. Вышел, открыл мою дверь и вытащил меня из салона. Не обращая внимания на мои попытки отстраниться, крепко обнял за спину и попросил:
— Не буянь. Мы приехали ко мне. Ты забыла, что у твоей квартиры караулит твоя сестра с чемоданом?
В лифте, несущем нас наверх, мы молча смотрели друг на друга. К этому моменту желание сопротивляться его действиям, почему-то, исчезло.
В голове было гулко и пусто. Только мелькнула мысль, что в кои-то веки обо мне решил позаботиться привлекательный, сильный мужчина и надо пользоваться ситуацией.
Циничная я усмехнулась: — Павла, прекращай париться о пустяках. Просто расслабься и получай удовольствие.
— Заходи, — Платон Александрович распахнул дверь и подтолкнул меня внутрь, когда я замешкалась на пороге. Щелкнул выключатель и неяркий, уютный свет залил просторную прихожую.
— Давай, помогу снять пальто, — проговорил негромко.
Тяжелые ладони легли мне на плечи, помогая освободиться от одежды. Подтолкнули меня к стоявшему тут же пуфику, и когда я присела на краешек, Платон вдруг присел передо мной и взялся руками за мою щиколотку.
— Не пугайся ты так, — усмехнулся, когда я нервно дернула ногу к себе. — Я просто помогаю. А то ты подозрительно бледная.
