В голове у меня звучат слова Дзагоева: "" Такие, как она, коллекционируют мужчин"". Быть этого не может. Чтобы и я, и Гордеев были подопытными кроликами? Она же всегда говорит то, что думает. И интерес к ней — это желание подчинить, завоевать и присвоить.
Только вот… Что если я — не охотник, а — дичь?
И что будет, если после секса с ней всё станет еще хуже? Я итак уже обезумел из-за своего влечения к этой девочке. Что будет, если крышу сорвет окончательно?
Однако сейчас, вдохнув ее запах, ощутив тепло кожи, способность логически думать испаряется, оставляя лишь желание обладать.
Припадаю губами к шее, ловлю ими учащающееся биение ее пульса. Невозможно так притворяться. Она на меня реагирует, расслабляется в моих руках, готовая принять всё, что я ей могу дать.
— Лена-а, — хриплю я сипло, потому что во рту пересохло.
Она кладет мне обе ладошки на лицо и сама тянется губами к губам. Целует сначала нерешительно, потом со все возрастающим пылом. Я же забываю обо всем.
В чувство меня приводит ее встревоженное:
— Платон!
Я держу ее под попу на весу, а стояком трусь о промежность.
Отпускать ее не хочется, но как-то нужно вернуть себе контроль над самим собой. Ей пока нельзя. Отстраняюсь. Становится пусто и холодно. Ладно, я почти уже привык к воздержанию, поэтому притягиваю девушку обратно и вздыхаю:
— Спать пошли.
Она смотрит на часы и соглашается:
— Пошли. Поздно уже.
Утром не отказываю себе в том, чтобы приласкать аппетитные изгибы. Кажется, пальцы притягиваются к шелковистой коже. Лена извивается под моими ласками, ее стоны звучат как музыка.
Когда же пройдут эти проклятые пять дней?
Мне надо на работу, ей на учебу. Но даже в кабинете офиса перед важным совещанием и на нем тоже мои мысли заняты Леной.
Я предвкушаю вечер у нее дома. И ночь в ее постели.
Уже после обеда мне звонит Орлов, просит о встрече. Хочу отказаться, но он бывает временами полезен, поэтому предлагаю ему подъехать в офис. Дел — куча, раскатывать по Москве времени нет.
Макс заявляется с опозданием, подмигивает секретарше и разваливается в кресле в кабинете.
Удивленно приподнимаю бровь.
Макс садится нормально.
— У меня мало времени. И ты опоздал.
— Да я узнать хотел, как все прошло с давлатовской падчерицей. Обломилось?
— Не помню, чтоб мы с тобой это обсуждали.
— Платон, ты, что, думаешь, я совсем дурак? — обижается Орлов, — Твоего интереса не заметил бы слепой.
— Макс, разве тебя касаются мои дела?
— Как тебе сказать. Я сегодня к Киру ездил. И Ленка там была.
