Коренные жители, окружающего озеро поселка, страшили, что еще до обеда пройдет настоящий ливень. Однако в одиннадцатом часу дня каждый лоскут ткани на теле все еще казался лишним. Дышалось тяжело. На подгоревшей воспаленной коже то и дело выступала липкая испарина. Но беззаботная молодежь умудрялась наслаждаться отдыхом. Выпивали все, кроме Градского и его мини- Кузнецовой. Первый, не называя причин, наотрез отказался, а с тем, что Доминика не пьет, уже и без всяких уважительных отмашек, свыклись.
Настроение у нее болталось ниже земной коры, ближе к внутреннему ядру.
А главным источником тому служил предстоящий отъезд домой. С высоты восемнадцати лет влюбленной на целую вечность девочки, в кость сросшейся со своим мужчиной, и день разлуки виделся личной трагедией. А уж два месяца — целая вселенская катастрофа, которую попробуй вообще пережить.
Тянулась за Градским взглядом. Всем своим существом за ним тянулась.
""Как без него?""
""Ну как???""
""Что будет завтра?""
""Что будет через неделю?""
""…через два месяца???""
""А если забудет?""
""Если потеряет интерес?""
""Если найдет другую???""
Подобные беспокойные предположения и мысли, как ни гнала их от себя Доминика, беспощадно полосовали душу.
Вдобавок ко всем терзаниям, внутреннего напряжения добавляли похабные шуточки захмелевших старшекурсников и нескромные девичьи взгляды. Нет, Доминика, конечно же, понимала, что каждому вольно смотреть, куда уму и сердцу заблагорассудиться. Но именно в тот последний день вызывающие заискивания Смирновой и еще нескольких ""старых подруг"" Градского воспринимались ею крайне остро.
Сергей же, не фиксируя ничего сверхъестественного, практически весь день тусовался в компании парней. Те дули пиво, словно воду из святого источника. Балагурили и в особо напряженные моменты обсуждений срывались на ненормальный ор. Перекрикивали друг друга, не особо заморачиваясь с подбором слов. To и дело заходились безудержным хохотом.
К концу дня Ника перестала отмерять тягостные и тревожные ощущения в груди.
Позволила им разлететься, превратиться в хаос, а после, утратив энергетическую силу, сгрудиться в центре и застыть, обращаясь в твердый раскаленный булыжник.
— Ник? — улучив момент, обратилась к ней Алина. — Ты чего такая грустная?
Ответить не получилось. Чувствовала, если заговорит, попросту расплачется. Коротко взглянув на старшую сестру, шепнула лишь одно слово:
— Потом.
— Ок, — ободряюще сжав Никину ладонь, отошла к своему жениху.
