В его глазах неприкрытая жалость и желание помочь. Он хочет что-то сказать, но то ли не может подобрать слов, то ли больше не видит в них смысла.
С улицы доносятся обрывки грубых фраз и истеричных заявлений Бельской. Ей больно, обидно, мерзко! Обо мне Шахов забыл, её – обманул! Да только жалости к чувствам Дианы я совершенно не испытываю.
– Побудь здесь, хорошо? – просит Филатов и тёплой ладонью касается щёки. – Она успокоится. Всё образуется.
– Мне всё равно, – произношу отрешённо. Мне правда становится безразлично происходящее во дворе.
– Ты вся дрожишь, – Фил перехватывает мои ладони и слегка сжимает их. Потом встаёт и, едва коснувшись губами спутанных волос, идёт к выходу. – Я принесу чай.
Хочу сказать, что ничего не надо, но истошный визг Бельской за окном, вынуждает прикрыть рот и интуитивно зажать ладонями уши. Её децибелы сводят с ума!
Филатов возвращается минут через двадцать, когда крики за окном сходят на нет. На тумбочку возле кровати ставит огромную чашку с чёрным чаем, а рядом кладёт две конфеты с медвежатами на обёртке.
– Всё ещё любишь его? – спрашивает в лоб прежде, чем снова оставить меня в одиночестве. Мы никогда не говорили с Филатовым по душам, но уверена, Сашка знает гораздо больше Бельской о прошлом брата.
– Не отвечай. Сам вижу, – усмехается блондин, спиной подпирая косяк. – Игнат увёз Ди в город.
– Почему не Ян?
– Слишком много штрафных в его организме, – хохочет Филатов. – Ладно, мне нужно вернуться к гостям. Если хочешь, присоединяйся. Все успокоились.
– Можно я останусь в доме?
– Оставайся, – кивает Фил, оттолкнувшись от стены, но прежде, чем скрыться из вида, добавляет:
– Ян в моей комнате.
На твоём месте я бы его сейчас не трогал.
Нервный смешок срывается с губ, а взбудораженное состояние мешает здраво воспринимать услышанное. Мне бы запереться с чашкой горячего чая, а ещё лучше вызвать такси и вернуться в город, но ноги сами несут меня к запретной комнате напротив. Сгорая от желания выяснить всё раз и навсегда, я нахрапом врываюсь в спальню Фила и тут же жалею о своей несдержанности.
Шахов стоит у окна и, прислонив к уху мобильный, сосредоточенно провожает взглядом крупные капли дождя, усердно прокладывающие себе дорожки по стеклу вниз.
– Я перезвоню! – бросает он собеседнику и, смерив меня тяжёлым взором, упирается в мобильный.
Стою у порога, как дура, и не знаю, куда себя деть. Смелость даёт дёру, а слова бисером рассыпаются под ногами.
– Что тебе? – не выдерживает затянувшегося молчания Шахов.
