Как раньше! Помнишь?
– Как раньше, – смакует на языке мои же слова, а затем пронзает ледяным блеском равнодушных глаз. – Ничего и никогда не будет, как раньше, Яна! А теперь, пошла вон!
Нет! Время меняет людей, верно, но не настолько же!
– За что ты так со мной? – я больше не сдерживаю слёз. Какой смысл притворяться сильной, когда от собственной слабости хочется выть, а от бессилия – лезть на стену. – Ты же обещал… Клялся, что мы навсегда…
– Вон! – повторяет уверенно, пальцем указывая на дверь.
Подбородок дрожит.
Слёзы застят глаза. Ноги отчаянно подкашиваются от мужской грубости и безразличия. Бросаю взгляд на уверенно вытянутую руку. Сильную. Мощную. Со слегка закатавшимся рукавом, что обнажает запястье. Чистое. Гладкое. Вот только ещё недавно на нём красовалось тату: две буквы «Я», как символ нашей бесконечности. Его больше нет. Как больше нет и нас. Чёртова боль пронизывает насквозь и безжалостно выворачивает наизнанку.
– Ты свёл наш рисунок? – задыхаюсь от боли и немыслимого унижения.
– Да!
– Зачем? – прикрываю рукой рот, чтобы не дать крику, рвущемуся из груди, выдать моё отчаяние.
– Он более не имел смысла и раздражал Ди, – слова розгами проходятся по сердцу.
– Прости, – произношу одними губами и резко бегу из комнаты, путаясь в собственных ногах. Я просто дура!
Хлопок двери. Нас больше ничего не связывает. Беззвучно рыдаю и обессиленно сползаю на холодный пол. Это конец! В кармане нащупываю мобильный и на заученный наизусть номер отправляю короткое «Лжец», а потом стираю все контакты Шахова из памяти телефона, жаль, что также просто нельзя удалить его из своей головы.
Но раз Ян смог, то и я забуду. За стеной пиликает его мобильный. Сообщение доставлено ‐ можно уходить. Но стоит подняться на ноги, как стены сотрясаются мелкой дрожью от дикого грохота, а после слух царапает звон битого стекла.
– Я всегда буду рядом, – раненым зверем воет Шахов, а после чуть тише: – Но твоим – никогда!
Глава 23. Ян
Жуткий гул в голове коробит сознание, но всё равно слишком слаб, чтобы вытянуть меня из пучины сна.
Липкий, бесцветный, он сковал мои мысли и прочно удерживает в своей власти.
И снова грохот. Он отдаётся в ушах громогласными раскатами, тут же отзываясь острой болью в висках.
Нехотя открываю глаза. Сквозь резь привыкаю к свету, благо тот тусклый и по-осеннему серый. За окном нещадно барабанит дождь, частично объясняя шум в голове.
Спина затекла и гудит, ноги чудятся ватными и безжизненными.
