Кайкен

— Зря надрываешься. В этом подземелье уже три года не было ни одной машины. До скорого.

Он опустил рольставень и поспешил к своему автомобилю. Половина восьмого. Все прошло прекрасно. У него полчаса, чтобы доехать до Нейи, припарковаться на Инкерманском бульваре, пройти садами и добраться до берлоги своим обычным потайным путем.

Он повернул ключ в зажигании и настроил кондиционер на максимально низкую температуру. На несколько секунд прикрыл глаза, наслаждаясь благотворной прохладой, потом сорвался с места, так что завизжала резина.

Дома останется только принять душ и дожидаться девяти часов, чтобы под бдительным оком своих ангелов-хранителей сесть в шикарную машину с персональным водителем.

Начинался новый день.

Он даже удивился собственной безмятежности. В сущности, вся эта история с Леви — второстепенная проблема. Главное — это битва с Врагом.

Схватка, но и сближение…

— Ночь прошла спокойно?

— У тебя странный голос.

— Я только что звонила тебе, хотела с ними поговорить.

— Сама знаешь, какая у нас по утрам запарка.

Наоко не ответила. Она и правда знала, как медленно мальчики встают, завтракают, как потом спешат в школу. Неудивительно, что Пассан не успел ей перезвонить.

— Точно все в порядке? — повторила она.

— Все отлично, говорю же! Я опаздываю. Пока.

Он отсоединился. Наоко была сбита с толку. Ну зачем она так настойчиво требовала новостей, ведь сама же твердила, что им уже нечего сказать друг другу! Но в нынешней ситуации можно и отступить от правил.

Она выбрала одежду из тех вещей, которые вчера наспех запихала в сумку.

Все-таки что-то тут не так. Его голос звучал фальшиво, неубедительно. Как это ни странно для полицейского, врать Пассан не умел.

Расстроенная, Наоко натянула бледно-голубое платье. Оно оказалось мятым. За свою кочевую жизнь могла бы уже и привыкнуть. Остановилась она в Нейи в гостинице «Мадрид», расположенной на одноименном проспекте неподалеку от Дефанс. Вчера после работы долго бродила по окрестностям, пока ее не привлек шум голосов под платанами.

Она увидела гостиницу и, не раздумывая, приняла решение.

Спать она отправилась после успокоительной эсэмэски Пассана, но так и не смогла заснуть. Тогда приняла снотворное и снова легла, словно выполняя мрачный обряд, и на несколько часов забылась прерывистым сном.

В отличие от Пассана, Наоко никогда не снились дурные сны. Даже запутанных или тревожных снов она не видела. Разве что безобидные случаи: красный свет светофора, который никак не желает сменяться зеленым.