Кайкен

Или будто бы она покупала выпечку, а в сумке оказывалась рыба. В общем, сны домохозяйки. И эта ночь не стала исключением.

Зато настоящий кошмар начался, когда она проснулась. Она думала о детях. Об ободранной обезьяне в холодильнике. Об угрозе, нависшей над ее домом, ее очагом…

Девять часов. Через полчаса у нее первое совещание. Наоко взглянула на себя в зеркало в ванной: макияж нанесен нервно, прерывисто, точно письмо, написанное лихорадочным почерком. Финансистам хватит и этого — учитывая цифры, которые она собирается представить, это будет наименьшая их забота.

Она не села в лифт, а, постукивая каблуками, торопливо сбежала по служебной лестнице. Всю ночь ей не давали покоя подозрения насчет Пассана. Иногда сама эта мысль казалась нелепой, но потом Наоко говорила себе, что чужая душа потемки. Припоминала признаки, которые бы доказывали, что муж с годами все больше скатывался к насилию, неуравновешенности, даже безумию. Взять хотя бы его припадки ярости.

Его любовь к детям, проявлявшуюся только порывами и всегда чрезмерно. Бурные семейные сцены, когда его обиды прорывались, будто гной, брызнувший из глубокой раны. Его необъяснимую манеру сардонически хмыкать, когда он смотрел телевизор. Матерную ругань в телефонных разговорах с коллегами…

В такие минуты ее настигала реальность: она жила с человеком, убивавшим людей. Этим рукам, державшим ее детей, ласкавшим ее, доводилось ломать кости, стрелять, заигрывать со смертью и пороком…

Даже его страсть к Японии превратилась в одержимость смертью.

Он только и говорил что о сэппуку, о кодексе чести, узаконившем разрушение, самоубийство. Вся та чушь, от которой сама она бежала, потому что это напоминало ей об отце.

Но разве этого достаточно, чтобы считать его психом, готовым на все, лишь бы запугать ее? Ну нет. К тому же она была уверена, что эта история как-то связана с одним из его расследований и ему известен настоящий виновник. Что-то темное, связанное с местью, о чем он не желает рассказывать.

Движение на бульваре Шарля де Голля оказалось не слишком плотным, и она выехала на кольцевой бульвар. Этим тягостным утром из головы не выходила и другая забота. Накануне, ближе к вечеру, она встречалась со своим адвокатом, неким Мишелем Рэном, и рассказала ему о случае с ободранной обезьяной. Даже хуже: позволила себе поделиться своими подозрениями насчет Оливье. Рэн возликовал.